О любви моей расскажет вечность

А в голове пронеслась мысль: может, такая любовь – проклятье отца?

Все знают: на костре Магистр предал анафеме короля, папу, хранителя печати, и те умерли. А его незаконнорожденный сын больше смерти полюбил девушку-еретичку.

Или так случилось, потому что он сам еретик?

Потомок еретика.

Его прадед был пажом епископа катаров, наставника Совершенных, которых во Франции прозвали альбигойцами. Десять веков гуляло по странам Востока учение святого Мани о том, как победить Зло и Тьму, прежде чем на Западе забродили лучшие умы.

И поэты, художники, философы, архитекторы объединились в секту Солнца, построили на вершине горы храм, чтобы в одно из солнцестояний превратить землю в рай, а людей – в ангелов.

Против новой ереси как всегда обратили пушки. Альбигойцам не позволено было проливать чужую кровь. Они встали на защиту своего храма Солнца и погибли, успев передать тайный завет нескольким посвящённым. Паж Наставника в их число не попал, но был свидетелем, и слышал всё, что завещалось.

Во время последней схватки он спрятался в потаённой пещере, куда вход был доступен только ящерицам и детям.

Выжил. Бежал к границе с Испанией, где у отца была земля, и где он построил замок по образу и подобию альбигойскому, с направленными к солнцу бойницами в башнях и стенах.

«Однажды в день солнцестояния золотые лучи проникнут в наш замок, и Франция превратится в страну Кукану, где хлебы и сыры растут на деревьях, а люди живут, как хочется Богу» – посмеивался над своим отцом дед.

А внуку говорил: если бы люди занимались любовью днём, как куры или собаки, никому бы и в голову не пришло искать справедливость и поднимать бунты, потому что только любовь равняет всех, и только ей под силу дать счастье каждому.

– Рано ему ещё! – замечала мать.

– В тебе и в нём с рождения течёт кровь поклонников Солнца, – гордо вскидывал голову дед.

Ещё он говорил: во Францию стекаются все религии мира, чтобы папа отлавливал опасную для своего трона ересь и заливал её кровью.

А вот смешение крови своей дочери с кровью храмовника, видимо, грехом не считал, потому что – любовь! И внука любил.

Дед бы и Марию полюбил, потому что она – сама любовь.

Жаль, ни он, ни мать тайный завет альбигойцев не успел передать.

«Ложь – истина Люцифера…» – в предсмертном бреду заявил он.

А мать умерла ночью, во сне.