Алфавит грешника. Часть 2. Было Не было Могло

Не видя мерзость запустенья,

Привыкнув к грязи и говну,

Имел он собственное мненье,

Во всём держась за старину.

Уверенный единодушно

В богоизбранности своей

На пару с совестью послушной

Собственноличной и властей.

А тех, что в будущее звали

По мере разума и сил,

Он при посредстве вертикали

До уморения давил.

И всё-таки, один из этих

Развёл в пещере костерок,

Чтоб каждый, пусть в неярком свете,

Себя, как есть, увидеть мог.

Пускай хотя бы в четверть глаза,

Впрямую, без обиняков,

Сравнив с эпохой пересказов,

Докладов, песен и стихов.

Ну, а кому признать охота,

Когда вокруг под визг кнута

Гуляет пьяная мразота

Или под дозой мерзота.

Не зря, не выдержав такого,

Народ пещерный, спав с лица,

Залил огонь мочой суровой,

Забив до смерти подлеца.

«Забудьте про чернь, пусть живёт, как желает…»

Забудьте про чернь, пусть живёт, как желает,

С Нероном, со Сталиным, с Путиным, ей,

Пока она дышит, смердит и штыняет,

Нет дела до Родины будущих дней.

Не трогайте чернь, обойдётся дороже,

Не зря из неё уголовный собес

Напёрстничников и карманников множит

Под крышею власти в погонах и без.

Забудьте про чернь из любых категорий,

Когда по малинам толчётся она,

Сыта, дринканута и баб мухоморит

Под запахи рвоты, мочи и говна.

Не трогайте чернь, будьте выше и чище,

Задуманные завершая дела,

Среди вам подобных, кто истину ищет,

Какою бы горькой она ни была.

Забудьте про чернь, вечно помня о главном,

Что вам до мошенников или ворья,

Живущих в неведении православном,

Не трогайте чернь, бог ей будет судья.

«Завидую обычным христианам…»

Завидую обычным христианам.

Их вера есть, была и будет жить

Отдельно от вопросов окаянных,

Которых мне, увы, не разрешить.

Но кем же был Иисус из Назарета,

Считая, если жил такой еврей:

Пророком, проповедником, поэтом

Иль жалким искусителем людей.

Как получилось что в тогдашних книгах,

При чудесах по воле высших сил,

Никто из современников великих

Ему строки одной не посвятил.

Чем объяснить – больших и малых наций

Мыслители, кому я не чета,

Потратили века, чтоб разобраться,

И всё-таки не знают ни черта.

Притом что мною в памяти хранимо,

Когда народ Пилату на отказ,

Кричал: «Во имя Господа и Рима,

Распни! Пусть будет кровь его – на нас».