Кое-что о прошлом, будущем и настоящем

Лапочка мол, говорят, душка, приходи к нам после института, пройдешь переподготовку по нашей программе – возьмем с удовольствием.

– Пойдешь? – деловито осведомился Кот.

– А толку что. У переводчика голый оклад – 95 рэ. И никаких перспектив – мужиков за границу не выпускают. Как же, потенциальные перебежчики. Кругом одно бабье, кормится мелкой фарцой от иностранцев – парфюм, косметика, шмотки, жвачка, бижутерия всякая. Дешевки поганые. Правда, у кого пучок полохматистей – того выпускают за границу, сопровождающими тургрупп.

Был у нас мужичок один – старший переводчик. Ему уже за 40, а он все «Илюша», с окладом в 105 рублей, всю жизнь в Союзе. Обабился совсем!

– Эх, Серега, у колодца да не напиться, – Кот шутливо похлопал его по плечу, стараясь сбить накал страстей.

– Не мой профиль, – обреченно выдавил из себя Серега.

– Профиль у нас один, – наставительно заметил Кошкин. Поэтому слушай, студент, правило №3:

Дрючить надо всех подряд: и молодых – и старых, и красивых – и некрасивых, и толстых – и худых! Бог увидит – смилуется и пошлет хорошую!

– Как тебе Ольгу?

– Да, удовлетворенно промурлыкал Кот, зажмурившись от удовольствия, – но сколько мне для этого пришлось их перепахать!

Серега грустно молчал, задумчиво глядя на шкалу радиоприемника.

– Ладно, – вывел его из оцепенения Витек, – не переживай. Съездишь в Болгарию, прибарахлишься слегка. Человеком станешь! Давай лучше пару часов перекемарим, а потом поедем сдаваться. Кто там у нас сегодня на кафедре принимать будет?

– Добрыня Никитич.

– Так он нам, вроде, не читал ничего.

– Не читал, но лабораторные вел. Въедливый, зараза.

– Ничего, обуем как-нибудь, прорвемся. Иди, ложись в другой комнате, там диван есть разложенный, накроешься пледом.

Проводив взглядом слегка пошатывающегося от усталости Серегу, Виктор начал убирать со стола остатки ночного пиршества. Оттащил все на кухню, посуду забросал в мойку – «вечером все помою». Перед тем, как идти к себе, что-то вспомнив, заглянул к Сереге.

Тот, очевидно рухнувший уже без сил прямо по ходу движения, распластался поперек дивана и, улыбаясь чему-то во сне, выпускал краешком рта длинную тягучую слюну. Полосатый плед валялся рядом, на полу. Вспомнились строчки из песни Володи Высоцкого – «Эх, бедолага! Ну, спи, Серега!». По-отечески укрывая спящего пледом, автоматически бросил взгляд на дисплей модных электронных часов (подарок отца ко дню рождения).