Больше чем… Исповедь эмоционального мазохиста

Я болела им, как проказой, и была зависима от своих разъедающих душу эмоций.

Мы не столько любим, сколько любим страдать от любви. Мы подсознательно требуем боли, которая, как электрический разряд дефибриллятора заставит сердце биться, пульсировать, каждой молекулой осознавать, что оно есть, где-то здесь, между сплетенными канатами мышц и скрученными проводами артерий, под костной решеткой ребер и слоем красивой модной одежды.

Пока сердце бьется спокойно и ровно, пока не тревожит и не кровоточит, мы не слышим его, не ценим, и придаем значения не больше, чем здоровому пальцу или ноге, но как только боль, ревность, безудержная страсть вонзят зубы в мягкую плоть, пытаясь оторвать кусок и обескровить, эта мышца размером с кулак становится смыслом жизни и заполняет все пространство нашего существования.

Мы не чувствуем сердце, пока оно не заболит, не испытываем любовь, пока она не нанесет нам смертельную рану, и сознательно выбираем тех, кто сделает больно, кто доведет до исступления и даст нам то, чего мы так отчаянно хотим – страдать от любви.

Поздними вечерами, когда любопытные соседи ложились спать, я выходила на общую кухню в очередной раз что-нибудь переварить или пережарить, в надежде, что он тоже не спит и выйдет со мной поговорить. Иногда он приходил, и мы стояли, прижавшись к подоконнику, и рассуждали о чем-то важном и бессмысленном одновременно.

Эти разговоры ни о чем, которые невозможно пересказать или вспомнить на следующий день, стали важной частью моей жизни.

Весь день я с нетерпением ждала вечера, вспоминая наши окутанные розовой дымкой встречи, продумывала каждую реплику возможных диалогов, щекочущих тонкими перышками флирта кожу внизу живота, представляла романтические позы, намеки, движенья и уже не могла различить еле заметную грань, отделяющую воспоминания от вымысла.

В один из таких вечеров, когда луна таращила в окно пронзительно-огромный желтый глаз, с любопытством разглядывая, как я, склонившись над книгой в нетерпеливом ожидании, блуждала невидящим взглядом по одним и тем же не проникающим в сердце строчкам, он медленно зашел на кухню и лениво зевнул:

– Привет, любительница поздно покушать.

Опять не спишь?

– Давно тебя не видела. Где ты пропадал все выходные? – хотела сказать, что так долго ждала встречи, что соскучилась и безумно рада его видеть, но только скованно улыбнулась, боясь выдать настоящие чувства.