Больше чем… Исповедь эмоционального мазохиста

– Да… конечно…

– Ты сегодня какая-то странная, влюбилась в кого-то? – он пристально смотрел в глаза, рисуя алой краской пульсирующие пятна на щеках.

– Нет, – опустила ресницы, не в силах выдержать долгий, пронзительный взгляд, – просто задумалась.

– О чем? – спросил так, словно сомневался, что девушки вообще могут о чем-то думать, кроме маникюра и нарядов.

Наверное, если честно признаться, какой запутанный клубок мыслей, сплетенный из бесконечных вопросов о смысле жизни и предначертанности бытия, рассуждений о духовности и лицемерии мира, неисчерпаемых размышлений о любви, образов, идей, домыслов, ежеминутно крутится в моей голове, он, наверное, покрутил бы пальцем у виска и больше никогда со мной не общался.

Поэтому, в очередной раз, прикинувшись дурочкой, растеряно произнесла:

– Да, так, ни о чем. Расскажи лучше о своей девушке.

Нет, я совершенно не хотела говорить о ней и тем более не хотела знать, любит он ее или нет, но когда загоняют в угол неуместными вопросами, когда стараешься спрятать настоящие чувства и унять дрожь в коленках, когда пытаешься подавить волнение и взвешиваешь каждое слово, чтобы не выглядеть глупо или смешно, то сначала испуганно молчишь, изредка изъясняясь односложными фразами, а потом начинаешь нести несусветную чушь, и выглядишь так, как боишься больше всего.

Он посмотрел удивленно, и в глубине карих глаз блеснул обжигающий и проникающий сквозь радужную сетку темный огонек.

– Что ты хочешь, чтобы я рассказал? Мы вместе два года. Она мне подходит. С ней просто и спокойно.

Ожидала чего угодно – восхищение, радость, заботу, только не эту немногословность и показное равнодушие. Я, конечно, не серенад ждала в ее адрес, но даже к своей кошке испытываю больше нежности и тепла, и подберу эпитетов весо?мей и ярче к ее пушистой и мягкой шкурке, чем он – эмоций к своей девушке. Что это? Нежелание открываться перед другим человеком или подлинное безразличие усталой души?

Под кожей у виска учащенно стучала назойливая мысль, что он ее не любит, не замирает от воспоминания о ней, и, возможно, даже не уважает.

Не может быть любви по расписанию, не может чья-то мягкость и удобность заменить огонь пылающего сердца. Любовь не может тлеть, она горит, даря тепло и свет, она сжигает изнутри и обжигает тех, кто к ней подходит слишком близко.