Французский сезон Катеньки Арсаньевой

– Не успел я проводить вас глазами и устроиться поудобнее в карете, как мое внимание привлекло какое-то движение перед домом. Предположив, что это вы по какой-то причине отказались от своих намерений и возвращаетесь в карету, я едва не выскочил под дождь, но в этот момент понял свою ошибку.

– Это была не я?

– Это были не вы. И даже не человек…

– О, Господи, корова что ли? – с подозрением спросила я.

От Петра Анатольевича можно иной раз ожидать чего угодно. Даже подобной шутки. С него станется.

– Я не совсем правильно выразился. Но те фигуры, что я увидел возле дома, были слишком маленькими для взрослого человека.

– Так это были дети? – предположила я.

– Я тоже так подумал сначала, тем более, что и вели они себя соответственно. Мне сначала показалось, что они играют в горелки, но, приглядевшись, я понял, что снова ошибся. Это были карлики.

От неожиданности у меня мороз пошел по коже.

– Что вы такое говорите, – нахмурилась я, – какие еще карлики?

– Во всяком случае – ростом они мне едва ли выше пояса, – на полном серьезе продолжил Петр.

– Бред какой-то…

– Подсаживая друг друга, они пытались заглянуть в окно, или даже влезть в него. Это действительно было похоже на страшный сон, и я до сих пор не могу придумать этому объяснения.

– Вы думаете, это они пытались пытались проникнуть в дом передо мной?

– Не знаю… – неуверенно произнес Петр Анатольевич. – Но самое странное, что услышав ржанье ваших лошадей, они тут же перепугались и убежали.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я.

Мой приятель понимал не больше моего, поэтому разговор у нас получился довольно странный. Походив вокруг да около этой темы еще с полчаса, мы расстались с ним, чтобы встретиться поздно вечером.

Я твердо решила побывать в доме Лобанова сегодня ночью, и никакие карлики не могли заставить меня передумать.

Тело Константина, судя по словам Дмитрия, к тому времени уже должно было перекочевать в морг, и кроме полусумасшедшего старика-слуги в доме никого уже не могло быть.

Так что при определенной осторожности я спокойно могла произвести собственный досмотр в кабинете покойного. А меня не оставляла уверенность, что я смогу обнаружить там что-то такое, что прольет свет на причину его неожиданной гибели.

Проводив своего гостя, я собиралась прилечь на часок-другой, чтобы ночью быть в хорошей форме, но в это время услышала Шурочкин голос.