К другим берегам

Хочешь узнать, о чем здесь написано?

– Нам в школе говорили, что там все неправда, и бога нет.

– Много понимают у вас в школе.

Мальчика поразила эта мысль.

– А мама разрешит?

– Мама, мама… конечно, нет! Разве она позволит думать не так, как она. Ну ничего, она не узнает. Ведь ты можешь хранить тайны?

– Да, – ответил мальчик.

– Ну ладно, пойдем есть.

Они вместе спустились вниз. Первым блюдом был фасолевый суп, который так не любил отец. Он остывал в глубоких тарелках, под которые подставлены были большие плоские тарелки.

– Еще бы дольше ходили…

Мальчик склонился над тарелкой и стал шумно вытягивать губами суп из ложки. Мама повернула к нему строгое лицо:

– Сядь ровно и ешь тихо.

Отец возил ложку взад-вперед в теплом супе.

– Почему ты не ешь?

– Не хочется.

– Ты даже не пробовал.

– Ты знаешь, что я не люблю…

– Ты не любишь все, что я делаю. Ты ничего не любишь!

– Перестань, прошу. Я устал от скандалов.

– Ты от меня устал, вот от чего ты устал.

– Ну что ты говоришь…

– Я знаю, что говорю.

– Я не прошу у тебя денег.

– Как благородно… На что же ты станешь жить?

– Это мое дело.

– А тебе не кажется, что это и мое дело?

– Нет, мне уже так не кажется.

– Ах, даже так… Прекрасно!

Она распаляла себя все больше и больше, и злость заполняла ее; и чем больше она злилась, тем более усталым становилось лицо отца.

– Давай закончим этот разговор.

– Нет, я не намерена его заканчивать!

– Хорошо, я закончу его.

Отец встал, вышел из комнаты. Мама вышла за ним. В прихожей были слышны резкие голоса и грубые слова, которые они бросали друг в друга. Мальчик сидел за столом, наклонив голову над тарелкой. Потом хлопнула входная дверь. В столовую вошла мама. Лицо у нее было злое, губы едва заметно дрожали. Она села за стол и начала есть, но вдруг заплакала и, утираясь, ушла к себе. Мальчик положил ложку, встал из-за стола.

Он вернулся, когда стемнело. Мальчик слышал, как скрипели ступени, потом щелкнул замок на двери в комнату отца. Осторожно, чтобы не шуметь, он поднялся по лестнице, постучал. Замок металлически всхлипнул, и дверь отворилась. Отец стоял без рубашки, босиком. Узкая, сухая грудь, покрытая темными волосами, выглядела уставшей, и шея его казалась мальчику длинной, беззащитной.

– А, это ты, – сказал отец. Он пропустил сына и запер за ним дверь.