К другим берегам

– Где ты был?

– Так… Можно сказать, что отдыхал.

Отец подошел к кровати, сел.

– Я закурю, хорошо?

– Да, только открой окно, а то у табака такой противный запах.

– Ладно.

Отец отдернул штору. За окном было темно, в небе – там, налево – виднелась мутная луна. В открытую форточку затекала ночь, но электричество подкрашивало ее своим ровным светом – и, забираясь в комнату, ночь исчезала, точно окно служило границей, за которой темноте нечего было делать. Отец взял пачку папирос, но отложил – стал набивать трубку табаком из плоской жестяной баночки.

Приминал табак большим пальцем, крупинки его сыпались на пол. Потом зажег спичку и, коротко причмокивая уголком рта, стал всасывать огонь. Табак зажегся, подернулся серым пеплом – и жар ушел внутрь, а отец начал пускать изо рта дым.

– Ну как?

– Здорово…

– Послушай, можно тебя спросить?..

– Да.

– Как ты относишься к людям… ну… которые пьют вино?

– Наверное, жалко их.

– Жалко? Почему же?

Отец посасывал трубку, глядел на сына.

– Не знаю, им бывает плохо.

– Да, – сказал отец, – может, ты и прав, я не знаю.

– Почему?

– Есть вещи, о которых никто не знает, и люди начинают мучить себя разными мыслями.

– А это плохо?

– Нет, для человека это, скорее, полезно, хотя чаще всего ему от этого больно.

– Я не понимаю.

– Я тоже.

Мальчик смотрел, как отец пускал дым.

– А ты уже взрослый. Совсем взрослый.

– Какой же я взрослый, если еще в школу хожу?

– Ты понимаешь… чтобы быть взрослым, не обязательно быть большим.

Тут что-то другое, совсем другое…

– Пап, а почему ты ничего толком не знаешь? Ведь взрослые знают все.

– Нет, это они только притворяются, а сами ничего не знают. Единственное, чему они научились – это черстветь, как сухари.

– А почему так бывает?

– Как знать, у каждого по-разному.

– Ты тоже такой?

– Хотелось, чтобы это было не так, но, скорее всего, это так, и это печально.

– А мама?

Отец стащил брюки. Не вынимая трубки изо рта, он залез под тонкое одеяло, под которым было уютно спать летом, но не теперь, поэтому в ногах лежал теплый, в красную клетку, плед.

– Чем занимался после обеда?

– Так, ничем. Было скучно… А мама тоже сухарь?

– Что ты о сухарях заладил… Может, о другом поговорим?

– Хорошо.

В комнате стало тихо, и они услышали, как начался дождь.