ЦУ ГЕЗУНД!

Из Ниоткуда не возвращаются… Прекрати «сортировать бельё» жизни! Не экономь на СМС… Хватит! Хватит играть во Вселенную! Ты – не Вселенная в глобальном масштабе. Ты – Вселенная одного тобой же избранного Космоса… Избери, а уже потом вопрошай своё «доколе?!…» И Кротовая нора выплюнула глянц назад…

Проснувшись, она подошла к дамскому столику, долго в нерешительности водила пальцем по канту конверта с надписью: «Открой в момент отчаяния!» Руки дрожали, но не будь она женщиной. Рывок и… «Бумажное сердечко? Всего-навсего? Бумажное сердечко? Вот так? Просто-напросто, сердечко из бумаги? Ты издеваешься?»

Утро в новостройке началось неожиданно странно – запах свежеиспечённых пирогов манил и дурманил.

Ведь для счастья мало знать, что оно в твоих руках. Нужно ещё и быть уверенной, что руки растут откуда надо. Пресмыкающаяся скинула старую кожу, и одной атеисткой в подлунном мире на время стало больше. По календарю наступало четырнадцатое февраля. По китайскому гороскопу начинался Год Змеи.

Год Дракона, или Дауншифт

(светлой памяти

Михаила Александрова

24.10.1996 – 05.09.2021, RIP)

Они переезжали в начале сентября. Мало кто находил в себе силы сменить удобную и благоустроенную квартиру в центре города на полуразрушенную хибару на отшибе забытой Богом деревушки, хотя запрос на бегство от deus ex machina в в последние годы только набирал и набирал обороты. Обычно такие дезертиры с фронтов городских действий, наречённые масс-медиа экотуристами, исчерпывали свою потребность в общности с природой проведенным в условиях натурального хозяйства кратковременным отпуском.

Через пару недель они, как правило, возвращались в столь привычные им каменные джунгли, получив годовую порцию вакцины от урбанистической ипохондрии. Но и те, кто, в силу тех или иных причин, решался пройти путём дауншифта до конца, на полном ходу с перегазовкой, понижая передачу скорости болида собственной жизни, хоть и редко, но случались…

Первой на хутор приехала женщина, поговорила с деревенскими, долго просидела в конторе у директора бывшего когда-то передовым колхоза, после чего, вернувшись в город, без спешки начала оформлять необходимые бумаги.

Женщину звали Татьяной, ей было немногим больше сорока, моложавое лицо, грустные глаза, разведёнка с ребёнком, учитель истории по профессии и призванию. Сына звали Мишей. Ему недавно исполнилось двенадцать, и его поведение ощутимо разнилось с общепринятыми нормами.