ЦУ ГЕЗУНД!

Миша не разговаривал, но отрывисто выкрикивал одно-два слова и вновь замолкал. Татьяна с тяжёлым сердцем рассказала Петру Алексеичу – директору колхоза – что в городской школе Мишку затравили «в основном, за его непохожесть». Наверное, слегка, исключительно по-матерински, углы проблемы она заостряла. Мишка хотя и не был рождён ею в Год Дракона, но сердцем, и душой, а в особенности тем, что в народе принято называть «шестым чувством», этим самым драконом был гораздо больше, чем иные герои былинных повествований.

И хотя из сверстников с ним никто толком не общался, но и дурачком назвать его было нельзя – говорил Мишка всегда по делу, коротко и предельно ясно. Тогда Татьяна, конечно же, умолчала о многом, попросив деревенских лишь постараться быть терпимыми к её такому непохожему на остальных детей сыну. Именно это в тот момент для неё было основополагающим.

Дом, куда собрались въезжать новосёлы, особо хорошей славы в деревне не имел, поговаривали про него много разного и, в основном, не шибко хорошего… То вещи в нём сами по себе пропадали, то по ночам ходуном ходить начинало, а один из его предыдущих ответственных квартиросъёмщиков – местный участковый Ермолаев – так вообще закончил свои дни в лечебнице для душевнобольных.

Во всём этом незримое влияние дома для деревенских было, как ясный день, очевидным.

Но, не смотря на достаточно дурную славу, в назначенный день к пустующему слегка покосившемуся пятистенку на отшибе по разбитой, давно не знавшей грейдера грунтовке из города с трассы свернул небольшой грузовичок с нехитрым скарбом, нажитым Татьяной и Мишкой за долгие годы.

Ещё издалека, завидев пылящий в их направлении «каблучок», деревенские с интересом начали сходиться «на поглазеть». С момента обрушения кровли клуба минувшей зимой зрелища у них были в дефиците, и упустить такой шанс на хоть какое-то разнообразие в своих серых буднях было непозволительной роскошью.

Первой из кабины выгрузилась по-городскому угловатая женщина и тут же, жестикулируя и активно артикулируя, начала объяснять нанятым ею за дьюти-фришную бутылку вискаря местным забулдыгам, что, куда и, главное, как необходимо поставить.

Но не это стало предметом пристального внимания деревенских. Литровый односолодовый «ирландец» – единственное, что осталось после её «друга» их с Мишкой семьи, который, как и все его предшественники, испугался сопутствующих разведённой школьной учительнице трудностей и оказался, к тому же, женатым.