Самые знаменитые расследования Шерлока Холмса

Мужчина среднего роста, одетый так, как требовало его занятие. Сквозь прорехи в рваном пиджаке проглядывала пестрая рубашка. Он был, как сказал инспектор, на редкость грязен, но слой грязи не мог скрыть отталкивающей безобразности его лица. Широкий рубец старого шрама пересекал это лицо от глаза до подбородка и, заживая, вывернул часть верхней губы, так что три зуба обнажились в вечном оскале. Космы ярко-рыжих волос падали на лоб и на глаза.

– Красавчик, верно? – сказал инспектор.

– Ему, бесспорно, не мешало бы умыться, – заметил Холмс.

 – Я так и предполагал, а потому позволил себе некоторую вольность и захватил с собой все необходимое. – При этих словах он открыл саквояж и, к моему изумлению, вынул очень большую губку.

– Хе-хе! А вы шутник, – засмеялся инспектор.

– Теперь, если вы будете так добры открыть дверь как можно тише, мы очень скоро придадим ему более презентабельный вид.

– Почему бы и нет, – сказал инспектор. – Он, бесспорно, не делает чести камере Бау-стрит, не так ли? – Он вставил ключ в замок, и мы все вошли в камеру очень тихо.

Спящий перевернулся на другой бок, но не пробудился. Холмс нагнулся к кувшину с водой, намочил губку, а затем дважды энергично провел ею вдоль и поперек лица арестанта.

– Разрешите мне представить вас, – воскликнул он громко, – мистеру Невиллу Сент-Клэру из Ли в графстве Кент.

Никогда прежде мне не доводилось видеть ничего подобного. Губка содрала лицо арестанта, будто кору с дерева. Исчез грязно-бурый цвет! Исчез и жуткий рубец вместе с вывернутой губой, придававший лицу вид мерзкой усмешки! Движение руки сдернуло рыжие космы, и теперь на кровати сидел мужчина с бледным, грустным, красивым лицом, протирал глаза и оглядывался по сторонам в сонном недоумении.

Затем, внезапно поняв, что разоблачен, он испустил пронзительный крик и уткнулся лицом в подушку.

– Боже мой! – вскричал инспектор. – Это же и правда пропавший Сент-Клэр. Я узнаю его по фотографии.

Арестант обернулся с вызывающим видом человека, который смирился со своей судьбой.

– Пусть так, – сказал он. – И в чем же меня обвиняют?

– В убийстве мистера Невилла Сент… Но, погодите, вас же нельзя обвинить в нем, разве что усмотреть тут попытку самоубийства, – сказал инспектор с усмешкой. – Ну, я служу в полиции уже двадцать семь лет, но это бьет все.

– Если я мистер Невилл Сент-Клэр, то, очевидно, никакого преступления совершено не было, и следовательно, я задержан противозаконно.