Люди идут по дороге

Я поутру к Танюхе: сколько лет, мол, как дела?

Она мне: «Ты от Женьки? – и на кухню провела, —

Ну, что ж, привет! Слыхал, как я восстала?»

Я что-то там провякал: мир, любовь, союз сердец;

Она мне: «Ты не вякай, всё равно ему конец»,

И лекцию за чаем прочитала:

«Мы, блондинки – сверхженщины, что тут такого?

Белокурые бестии – вот кто мы есть!

На лопатки положим, завалим любого,

Если он нам мешает, как яблоням, цвесть!»

Я ей: «Танька, очнись, вот ты иск ему влупишь,

Чтобы после всю жизнь валерьянку глотать,

Ты ж любила его, и сейчас ещё любишь,

На хрена тебе по миру Женьку пускать?»

«Да, люблю – был ответ, – и чего, ради Бога! —

Хоть на месте меня из ружья застрели,

Сто «лимонов» хочу! Это ж фунты, Серёга!

Фунты стерлингов, слышь, а не наши рубли!

А ещё, говорят, самый главный и важный —

Тот, кто рулит пакетами ценных бумаг,

Я и буду рулить этой хренью бумажной!

Есть, кому подсказать, где какой сделать шаг!»

14

И вот он, суд.

«Я сразу общий тренд хочу задать:

Про то, что я такая уж тупая,

Ошибкой будет с ходу утверждать!

Мой бывший – что ответчик, вон, который,

Меня в далёкой жизни где-то там

Ещё в России с целью кругозора

Возил по историческим местам!

Я там в столовке кашей отравилась,

Мне ветер из причёски вырвал прядь,

Меня там мог сразить простудный вирус,

И вредный клещ вполне бы мог сожрать!

А здесь он композитора Вивальди

На арфе мне сыграть гостям не дал.

Я в полутьме, на мраморной веранде

В экстаз бы их вводила и в астрал!

Вот так, глядишь, судьба б миллиардера

Мне б за труды в награду и дала,

А дальше, побери его холера, —

Наследство, виллы, яхты, все дела!»

Уже от смеха публика давилась —

Зеваки на галёрке, на задах,

И, кажется, заметно удивилась

Судья – седая тётечка в годах.