Люди идут по дороге

И чего – расстрелять его, сукина сына?

Потопить его на хрен, как крейсер «Варяг»?

«Тут другие дела, – мне шестёрка ответил, —

Их уже развели, мол, уймись, идиот!»

«Не-не-не! – я сказал, – тут дела ровно эти —

То, что Танька за бабки любовь продаёт!

Пусть я лохом кажусь, потому как не местный,

Но продажа любви – это полная жесть.

Так с любовью нельзя, Ваша честь, так не честно!

Тут уж выбор стоит – честь Вы или не честь!»

16

И вот – вердикт. У Таньки даже челюсть

Едва не отвалилась: ну, дела!

Ей от активов Женьки – только четверть.

Она, признаться, бо? льшего ждала.

Он вертится волчком: «Утрись, дурёха!»

Его всего от радости трясёт:

Три четверти – совсем не так уж плохо,

Он опасался, что отнимут всё!

Короче, он не зря, как бык, бодался,

Он вышел победителем в борьбе.

«Факир был пьян, и фокус не удался! —

Он прокричал Танюхе, – шиш тебе!»

Факир-то был как раз в отличной форме

И очень трезво видел этот мир,

Где он без лишних слов раскинул корни.

Я расскажу, какой такой факир.

Бывает, в час отчаянья на помощь

Приходит к нам подлец из подлецов.

Читатель, ты, конечно, Джона помнишь —

Доверенное Женькино лицо?

Намёк мой в этих строках обозначен

Небрежно так, легонько, наугад.

Он как-то не особенно прозрачен

И даже, я сказал бы, мутноват.

Всё скоро прояснится: Женька пил пятнадцать дней,

Танюха в этот раз сама пришпорила коней —

Продолжила свой главный поединок, —

Сгруппировала силы явно с целью победить.

Ребята, я хочу вас лишний раз предупредить:

Нельзя недооценивать блондинок!

Женька Джона зовёт: «Обратиться имею!

Небольшой такой нужен экспресс-аудит —

Что моё, а что нет, чем теперь я владею».

«Не могу» – это Джон в телефон говорит.

Мол, никак не пойму, то ли язва открылась,

То ли, и это не блеф, не брехня,

Селезёнка, зараза, опять обострилась.

Ничего. Мой помощник заменит меня.

Он не то, чтобы там «бу-бу-бу, тары-бары»,

Он в подобных делах – зуб даю, высший сорт,

А меня теперь в Чехию, в Карловы Вары

Отправляют врачи на целебный курорт.

Вот помощник пришёл. Ну и ну, мать честная!

Это ж Танькин тот самый её педагог!

Женька встал у окна, свежий воздух глотая, —

Это боль, как кувалда, ударила в бок!

17

Вот тут я отвлекусь совсем немного,

Точнее, сколько надо, отвлекусь.

Был СССР, мы шли своей дорогой.