Жребий

Впрочем, после любви, после желаний, перемешанных со стыдливостью, у нее всегда был легкий тремор, а сейчас он ясно видел, что она действительно боролась с каким-то внутренним страхом.

– Не шути так и не клянись понапрасну. Мне не нужны твои клятвы. Мне нужен ты.

Вроде бы она не сказала ничего нового, но Валевский почему-то был польщен сверх всякой меры.

– Порой мне кажется, что все это сон, – говорила Лара, – и этот сон не может вечно продолжаться, и когда я проснусь, тебя больше не будет рядом, все разлетится вдребезги, ты будешь жить, как и прежде, с другой женщиной, со своей женой, а я останусь совсем одна.

– Такое вряд ли может случиться, ведь мы уже прошли точку невозврата.

– Не верю, точка невозврата бывает у летчиков, в любви такой точки нет. Правда, сейчас это не имеет никакого значения, сейчас я очень счастлива, и даже боюсь прогневать Богов своим счастьем.

– Богов нельзя прогневать, они ведь не примитивные кровожадные злодеи, то и дело наказывающие нас ни за что ни про что и несправедливо требующие от нас каких-то жертв.

И потом, у каждого свой Бог: у кого-то он мелочный, всемогущий и карающий, внушающий страх настолько, что его невозможно ослушаться, а у кого-то он милостивый, всепрощающий, достойный поклонения, а у некоторых вообще никакого нет. Понимаешь? Каждый сам создает своего Бога, а если не создает, то отрицает уже кем-то созданного.

– Ты знаешь, если мы с тобой дотянем до Рождества, то я наряжу елку фарфоровыми зайчиками, птичками и лошадками, разукрашу колокольчиками и всякой разной мишурой… Будет очень красиво! – Она говорила почему-то с печальной улыбкой.

 – Так вот, я загадала: если мы с тобой доживем вместе до Рождества, то мы всегда будем вместе, значит мы – победители. Говорят, труден первый год.

– Конечно доживем и выпьем шампанского у нашей елки, – заверил ее Валевский, самодовольно улыбаясь.

– А я почему-то в это не верю. Не знаю, почему я так говорю. Предчувствие. Я сегодня что-то не в себе. Прости.

– Отбрось все предчувствия.

Я буду с тобой. Буду согревать тебя, распалять тебя, буду обжигать тебя. Я это умею? – он обнял ее за талию, и тут же почувствовал, как испуганный кулачок сжимается и разжимается у нее внутри. Это его и забавляло, и раздражало, и умиляло одновременно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42975797) на ЛитРес.