СЛОВОБЛУДИЕ

Анна делает еще несколько шагов назад, дабы не смешаться с дешевой буффонадой, и вдруг натыкается на забор, осознавая,

что вся площадь покрыта этими высокими, острыми, одинаково безвкусными и такими бездушными оградками, которые

устанавливают покойникам живые люди.

«Зачем им заборы, зачем мраморные памятники, купленные за сумасшедшие деньги? Мне казалось, самое бесценное – это

память о них. Память, сохранить которую гораздо труднее, нежели организовать публичное скопище. Но нет. Даже тут людям

удается устроить соревнование – за лучшее место на кладбище».

На ноги наступают чьи-то грязные сапоги. Анна поднимает голову, черная шляпа оголяет ее лицо, и она замирает.

– О, Анна. Примите мои соболезнования, – слезы стекают по лицу женщины, которая ни разу не зашла к, тогда еще живому,

человеку. Женщина обнимает Анну и рыдает.

Желание провалиться или исчезнуть нарастает. Анна молча кивает и скрывается от наблюдателей, которые не сводят с нее

глаз, провожая каждое ее движение.

«Ты пришла сюда, потому что эта женщина – твоя мама. Она придерживается другого мнения и тех самых традиций. Если ты

ее любишь, заткнись», – прошептала Анна себе под нос и сделала глубокий вдох.

– Хочу сказать несколько слов о покойнике. Он был замечательным человеком – добрым и верным мужем, любящим отцом

и дедушкой… – речь лилась, как слезы.

Анна пыталась вспомнить человека – хотя бы одного, – который навестил бы умершего при жизни. Может, пригласил в гости

или просто позвонил?

«Нет, не помню», – Анна опустила голову.

Кто-то снова пихнул ее локтем. Анна обернулась и увидела очередную незнакомую женщину. Гримаса на ее лице отдавала

такой пустотой, что сложно было распознать ее чувства. Но догадаться было нетрудно – она следовала настроению толпы.

– О, примите мои соболезнования, вам сейчас так плохо. Так плохо, наверное, – она повторила это несколько раз, а потом ее

мысли перетекли в неожиданное русло. – Как ты, Анна.

Отвратительность происходящего нарастала. Люди собирались в кучки, активно беседуя. Кто-то даже улыбался. Настроение

поднималось: все понимали, что продолжение будет за столом, за рюмкой горючего. Тогда можно будет «раскрыться» по-

настоящему, авось, и высказаться, если до этого дойдет. Чем не праздник?

Анна натягивала шляпу так усердно, что волосы скрипели, выдавая волнение девушки.