Правдивая странная ложь

Обиженная решительно переступила порог: Эльза рассчитывала Иннокентия.

– Девушка, – указательным пальцем продырявила пространство Фаина, – я в четыре часа деньги возьму.

Ладонь Файки маленькой точкой хлопнулась в родную грудь: императив сургуча пнул узел связи.

– В четыре утра? – ощетинилась Эльза, медленно поднялась, – протянула пачку купюр Цимбалисту, – и зацокала острыми ногтями по столу. – Денег больше нет, бабуся. У товарища крупная сумма.

К указательному пальцу Фаины потянулись остальные окончания кисти и ткнулись в грудеживот, – сжались и ткнулись в дверь: крыльцо заныло…

– Что?! – испугался дед.

Старуха жадно хватала свежий воздух.

– Все деньги отдала этому!… Я напишу!…

– Напишем, напишем!…

– Напишу!

– Напишем, ты успокойся!

Из почтовой избы вышел Цимбалист: на крыльце стало тесно.

Иннокентий быстро отсчитал пять купюр и сунул их в мокрые руки Фаины, – шагнув в колею, и торопливо пошёл, втаптывая следы Марты и Клавдии, следы покорной провинции, следы самого себя…

Устинья потянулась за папиросой…

Фаина открыла рот…

Фрол аккуратно взял деньги из её рук.

– Цимбалист это…

– Кто?

– Цимбалист.

– Из органов что ли?

Старухи наблюдали пронзившего серый день человека.

– Цимбалист, – Фрол обнял далёкую спину улыбкой, – это должность новая.

Устинья обняла ладонями крохотный стебель пламени спички.

– Контролеры перестройки что ль? – спросила она.

Старик качнул головой.

Опять кинулся в небо дым папиросы.

– Пошли писать.

Фаина съёжилась от ветра и дыма.

– Да ну её! Кому писать-то?

– Ну и ладно. Нам теперь следующую пенсию выжить нужно…

Крыльцо коснулось ступенями землю: в грязь влипли ноги и потащили её до снегов.

Голубь выпустил из своих лап узел связи – и зачем-то взлетел.

30 сентября 1994 год,

город Москва

Г Л У П Ы Ш К А

новелла

в стиле «Rock-in-Room»

in the style of «R-&-R»

Пульсирующий свет в окне – от рекламной надписи – «Кафе Бульон», – всполохами освящал комнату своим ритмом, но не нарушал покоя.