Эта долгая война

Отменный харч, в казарме – блеск,

одёжка – первый срок.

Неплохо всё поставил здесь

полковник-господь-бог.

В курилке, задымив «Казбек».

толкуют все о нём:

мол, Батя – это человек,

и знает, что почём,

бойца здесь не муштруют зря,

положено вино,

не так уж часто и в наряд,

в неделю раз – кино.

Чего ж ещё? Напала грусть —

бери гармонь, танцуй,

поскольку слышно – наши прут,

война идёт к концу…7

Проходит разводящий со сменой.

Так в райский быт герой наш вник,

как все, без дураков.

Слетал в побывку на денёк —

проведать стариков.

Да жаль, что не был виден им —

как будто и не был,

что не был хоть часок живым

и дров не нарубил,

не подал про своё бытьё

хотя б какую весть…

А девушка? Так он её

и не успел завесть.

А тут, поскольку фронт – не тыл,

рай, в основном, мужской,

затем, что бабьи животы

нужней земле живой.

Да, заслоняли их собой,

ведь им – народ рожать,

за то и принимали бой

на энских рубежах,

за то и приняли сполна…

И что ещё сказать?

Недаром, родина – она

и на плакатах – мать.

Да, жаль не всех уберегли —

причина для кручин.

И всё ж души не береди,

ты – здесь, так значит – чист!.

Проходит разводящий со сменой.

III

В уставе райском, спору нет,

есть превосходный пункт:

ни наяву и ни во сне

тебя уж не убьют.

Солдату, как в родном дому,

и мир, и благодать.

И, что ещё важней ему,

не надо убивать.

Но вот, меж разных райских дел,

боец услышал зов.

Остановился. Поглядел.

– Сергеев! – Иванов!

Обнялись крепко, от души.

– Да дай же поглядеть!

– Ведь земляки, ведь кореши!

– И это ж надо, где!

– Ну, как? – А ты? – Так ты ж давней…

– Да, парою годков,,,

– Так, расскажи… – Да нет, важней,

как там, у земляков?

– Да я, изрядно уж и сам…

Спроси у тех про свет,

кто в сорок пятом прибыл к нам

со знаньем всех побед.

У них и право – рассказать,

как кончили войну,

как не хотелось умирать

в победную весну,

как напоследок стали там

щедры на ордена…

А главное ты знаешь сам —

что кончилась война.

Так значит, мир, и можно жить…

Но я вот не пойму, —

ты дольше здесь, так расскажи —

тут караул к чему?

Проходит разводящий со сменой.

Приятель оглянулся, встал,

мотнувши головой,

(качнулась тусклая медаль

за битву под Москвой)

и с недомолвкою сказал,

провёдши по усам,

– Тут просто рассказать нельзя.