Пляж

И Руслан еле сдержал крик, когда увидел, как она постарела.

Он привык к тому, что время над ней не властно, как и над домом, в котором она прожила все эти годы. Поэтому сейчас не мог не поразиться необратимым переменам, произошедшим с её внешностью. Перед Русланом стояла сгорбленная старуха с лицом-маской и руками, похожими на сухие ветки деревьев. Что могло произойти за неделю, прошедшую с их прошлой встречи?

– Явился всё-таки, – ворчливо произнесла Лариса Фёдоровна, – иди за мной. Мне стоять тяжело.

Она повела его в крохотную спаленку, в которой кроме скрипучей кушетки, стояла лишь небольшая полка с книгами.

Кряхтя и вздыхая, Лариса Фёдоровна забралась на кровать, а Руслан так и остался стоять посередине комнаты, не находя себе места.

– Зря ты пришел, – Лариса Фёдоровна перевернулась на бок, – от твоих приходов никакого толка.

Руслан не мог поверить своим ушам. Лариса Фёдоровна никогда не называла его на «ты» и не разговаривала с ним в подобном тоне.

– Всё рушится, – неожиданно горестно сказала она, – твой жизненный круг пройден.

И вместе с тобой уходим и мы.

– Следы остывают, – добавила она, – ничего не поделаешь.

– Мне некуда больше идти, – признался старик, – у меня ничего не осталось. Вот я и возвращаюсь туда, откуда всё началось.

Руслан присел на край кровати, с немой мольбой уставившись на Ларису Фёдоровну.

– Не гоните меня, прошу вас. Я давно понял, что люди делятся на тех, кто живёт прошлым, настоящим и будущим. Так вот, я живу прошлым. Хуже того, я ищу прошлое в настоящем, раскапываю время, как землю, лопатой, слой за слоем…

Лариса Фёдоровна отвернулась к стенке и, кажется, не слушала его, но старик упрямо продолжал.

– Знаете, бывало, я знакомился с людьми и тут же понимал, что они относятся к моему прошлому, родом из моего прошлого. Они становились мне ближе самых близких друзей. Помню, я сидел в кафе с одной девушкой. Она напротив меня, только руку протяни, но, на самом деле, нас разделяли годы. Я потерял её давно, очень давно.

Она осталась в одной из моих прошлых жизней, и я на короткое время вновь её находил, возвращался туда, куда забыл дорогу. Хотя для неё – милое создание – всё и впрямь происходило в этом конкретном кафе, а слова произносились в эту конкретную минуту.

– Прекрати! – грубо прервала его Лариса Фёдоровна, – я устала слушать твои исповеди. Не хотела тебе говорить, но ты меня утомил. Ты проживаешь свою последнюю жизнь, а в ней смысла ещё меньше, чем в предыдущих.