Бремя чести

Лорентин поборолся за жизнь друга и через несколько усилий выхватил его из цепких лап могучего заступника чести.

Вместе они вышли из дома Руже.

– Да брось, ты ведь думаешь так же, как они! Ненавидите меня? А за что? За правду, которую я говорю! Никогда не поймёшь ты меня, Лорентин. Быть избранным Богом – тяжёлое бремя, и нести его нужно с достоинством. Вам, отщепенцам, этого не понять! Уходи к таким же как ты, иди! Обсуждайте меня, насмехайтесь! Только знай – насмехаюсь тут я, над вами! Над вами, ничтожными, юродивыми самозванцами! Высшее общество, как же!

Он оттолкнул друга и поплёлся по тёмной улице, по дорожкам, по которым никогда не ходил.

Он шёл, не давая себе отчёта, что обратно добраться сам вряд ли сможет, но он был настолько пьян, что ему было всё равно. Страх встретить уродов, коими он называл всех, кто не вертелся в его кругах, а теперь, после случившегося-то, и даже тех, которые могли претендовать на равенство с ним, отошёл далеко, даже не на второй план.

Он волочил усталые ноги по грязной дороге, и внезапно упал в лужу после столкновение с кем-то.

После этого то он и увидел ту самую руку, которая не давала ему покоя, сводила его сума, делала его беспомощным и жалким.

Глава 5

Любой наш недостаток более простителен, чем уловки, на которые мы идем, чтобы его скрыть.

Ф. Ларошфуко

Если бы Ален знал, где повстречает свою прекрасную незнакомку, он обязательно выглядел бы наилучшим образом. Ни за что бы он не сказал ей дурного слова, не обратил бы внимание на её одежду, обувь, состояние кожи или волос.

Если бы он знал, где увидит её…Он бы был в этом месте таким, каким никогда не был и не станет. Он тешился тем, что обманув её первое впечатление, сделав его безупречным, она никогда больше не разглядит в нём ничего дурного.

С каждой минутой желание найти незнакомку росло и превращалось в навязчивую идею. Он не мог ни о чём думать, он не ел, не пил, не дышал воздухом. Отчаявшийся после двух неудачных попыток, он заперся в комнате, и четыре дня дверь была закрыта.

На пятый день он открыл дверь, когда в неё постучал Лорентин.

– О, Всевышний! Друг мой, ты выглядишь отвратительно! И почему же Годелив не скрасила твои будни? Она жаловалась, что ты прогнал её, и даже не выслушал, а ведь она просила о помощи, – начал молодой человек так, будто несколько дней назад на приёме у Руже ничего и не произошло.

– Достань мне крестьянскую одежду. Прошу тебя, мне это очень нужно. Сам я не могу, иначе меня заподозрят.