Соня, проснись!

Ужинали молча, иногда обсуждали срочные новости, укладывались спать, изредка интересуясь, есть ли у дочки плохие отметки и как ее самочувствие. О плохом самочувствии, кстати, Аня также предпочитала не сообщать «до последнего», ведь тогда ее мама делала очень сердитое лицо, выражая негодование, начинала ворчать и приговаривать, что придется опять пропустить работу и вести дочь к врачу на прием. А родителям, конечно, заняться-то больше нечем.

Анечка боялась расстроить мать, перенося порой «на ногах» ангину, грипп.

А уж о рядовом насморке и кашле даже не задумывалась. Ходила в школу молча, делала домашние дела, не нарушая стабильность семьи. На проявление любви со стороны родителей самопожертвование Ани не влияло: заботы больше не становилось. Девочка все время слышала: «Иди спать, хватит болтать», «Мы устали, помолчи», «Мы работали целый день, чтобы купить тебе штаны и еду, неблагодарная», «Вставать будешь в пять утра, и будет не до игр». Аня расстраивалась, что в очередной раз огорчила своих родителей и отправлялась куда-нибудь, иногда даже не совсем понимая, куда и зачем, лишь бы уйти подальше от мамы и папы. А затем плакала, мучаясь угрызениями совести, что не соответствует ожиданиям. Из-за такого отношения родных, а также из-за постоянного их отсутствия девочка не понимала, как это – быть ребенком. Рано повзрослела и могла полностью позаботиться о себе уже в третьем классе. Приготовление еды, плетение косы по утрам, стирка и глажка своей школьной формы – все это было для нее привычными делами, сопутствующими будням. Девочка стала слишком серьезной, вдумчивой и молчаливой, ведь она была лишена радостей детства, которые испытывали ее сверстники. Не играла во дворе, потому что надо было мыть посуду или полы. У нее было мало кукол, а в те, что имелись, было некогда играть, потому что время отнимали уроки. Целыми днями Аня трудилась, словно заведенная, лишь бы заслужить любовь родителей. Где-то в душе понимала, что ее образ жизни слишком сильно отличается от того, какой вели другие дети. Девочка жаждала ласки, мечтала о родительской нежности, о простых объятиях, о прикосновениях теплых маминых губ ко лбу на ночь. Ей было неинтересно, сколько и зачем трудятся родители. Вот если бы на эти деньги можно было купить чуточку любви…

Иногда Аня не выдерживала напора будней и проклинала все, что видит вокруг, когда рядом не было слушателей и зрителей. Затем она переходила на личности родителей и их работу.