Оглянувшись назад вдаль. На переломе

Пожары разгоняли потемки, мимо окон понеслась конница, шла в галопе.

– Казаки, шашки на голо, – прошептал Павел, полуобернувшись к жене. – Они за свою землю порвут, на чужбинку рот разинули, голодранцы. Казаки веками жили там на том берегу, их земли там, на чужой каравай… – Арина махнула рукой. Блики огня отражались в глазах, освещали бледное в веснушках лицо Павла.

– Э-э-х! Казаки своего не упустят.

– Да и мужики не лыком шиты.

– Бойню затеяли, сволочи, – пулеметные очереди и взрывы, загорелся соседний купеческий особняк, освещая черное небо.

– Николашка твой бросил народ, сволочи, что натворили!  Какую  жизнь уничтожили,– запричитала уже, заголосила Арина.

Она схватила со стола тяжёлую вазу и запустила в напольные огромные часы. Осколки зазвенели, стрелки часов упали с осколками стекла.

– Цыц! – злобно прошептал Павел,– его вынудили…

Арина и дети услышали отборный мат. Арина удивилась и испугалась, она поняла больше нельзя медлить и надо принимать решение.

– В Кондрево, в деревню, там есть родня, а там видно будет.

Уходим, надо  быстро уходить. – она говорила уверенно: «Иначе поздно будет, надо уходить. Одеваемся и уходим».

– А это всё сожгут или растащат.

Они уходили второпях в эту ночь из красивого большого дома, бросив свою фабрику, которую уже растащили накануне, сгорел склад… Павел с Ариной вначале от неожиданного краха растерялись, но вскоре поняли, что главное – жизни их детей и их самих. Уходили из горящего города, прихватив с собой самое необходимое.

Павел – высокий мужчина лет сорока закинул за плечи тяжелый вещь-мешок. Из-под большой лисьей шапки выбивались светло-русые волосы, некрасивое  вспотевшее  конопатое лицо  гладко выбрито, взгляд голубых со стальным отблеском выпуклых глаз был сосредоточен,  как у сильного человека во время опасности. Арина женщина лет тридцати пяти с тяжелым рюкзаком  за спиной была под стать мужу, она одела в эту дорогу  коричневый полушубок, новые меховые сапоги без каблука,  она знала, что в центре России, там у нее на родине бывают  морозы лютые.

Она была предельно сосредоточена, говорила теперь тихо, но все слушали и выполняли её приказы. Арина почувствовала, как ребенок повернулся в животе, она торопливо приложила к животу ладонь.

– Господи, спаси и сохрани.

Павел с тревогой взглянул на жену. Двое их детей – Костя четырнадцати лет и Елена двенадцати лет тоже с вещь-мешками за спиной, оделись по приказу матери в теплые одежды.