Оглянувшись назад вдаль. На переломе

Он постукивал ногу об ногу, нетерпеливо поглядывая в сторону вокзала.

– А вот Вам спасибо, – обрадовалась Арина. – Господи!   Слава Тебе Господи! –  перекреститься Арина побоялась.

И тут все почувствовали невыносимое чувство голода. За всю дорогу они забыли о еде. Усталость и страх  отбили все другое. Павел с Ариной переглянулись и облегченно вздохнули,  дети почувствовали,   что родители успокоились.

– Есть хочу, – сказала решительно Елена.

– И я хочу, – сказал Костя.

– Все хотят, – разозлилась Арина, – видите сколько вокруг голодных.

  –  Есть будем в Карачеве, – решительно заявила Арина,– потерпим, немного осталось.

– Вот,– Арина незаметно сунула всем по мятному леденцу.

– Да-да, ещё  неизвестно чем Карачев встретит, – вздохнул Павел.

– Посмотрим, – Арина положила леденец в рот.

Карачевский уезд в этот период был единственным мирным островком среди бушующего моря контрреволюции. Продовольственное положение в это время было очень тяжелым. Разруха охватила и сельское хозяйство.

Все внимание карачевских большевиков  было направлено на оборону города и уезда. Жители самоотверженно трудились над восстановлением города. В Карачев прибывали и прибывали части Красной армии, рядом был Деникинский фронт. А жители города с большим подъемом  проводили Коммунистические субботники. Население Карачева с начала революции сократилось наполовину.

– Ну вот, почти добрались, – Арина направилась к двери  большого карачевского  железнодорожного вокзала, – воды надо в дорогу взять, доедим до Вшивки (Вишневки), а там …, – Арина запнулась у двери в вокзал Первого класса, но выходивший военный, учтиво придержал перед ней дверь.

Арина успокоилась, помещение было заполнено народом всех сословий.

Извозчик лихо щелкал кнутом, лошадь шла рысью по булыжной мостовой.

– Город красивый, богатый,– кивнул Павел.

Прохожие неторопливо шли по широким тротуарам, работали магазины.

– Это Козельская улица, здесь вроде спокойно, – прошептала Арина.

– Кто его знает, – сказал задумчиво Павел, – неизвестность.

– Не, у нас уже успокоились, – засмеялся извозчик, – буржуи сбежали, только со жратвой не очень.

– Ну и чему веселишься, дурак? – не выдержала Арина.

Павел приложил палец к губам. А мужик не обиделся, радостно  помахал рукой кому-то.

Деревья стояли в сверкающем синевой инее, заснеженные особняки, вот и парк Дворянский, высокие сугробы вдоль расчищенных дорожек.