Повторение пройденного… Былинки

Прошу указать мои положительные и отрицательные дефекты…»

* * *

Оборвались струны жизни

И заснул он вечным сном.

Его члены неподвижны

Нету живости при нем.

* * *

«Дорогая редакция! Вы пишете в моих стихах не хватает гипербол метафор и эпитетов а где мне их взять здесь в деревне?..»

* * *

В саду я тебя встретил летом.

Это не сказка и не сон.

И стал я начинающим поэтом

В любвиобильный тот сезон.

* * *

«Я начинающий поэт и мне писать дается еще со школьной скамьи.

Но я живу очень плохо денежных средств нет света в квартире нет и не кто не беспоится онем. Прошу вас чтобы дали мне денежные средства был в квартире свет – а также загородили двор частоколом, а мне дали руководящую работу».

* * *

Гангрена с жадностью ужасной

На пальцы ног его пришла.

* * *

Мой взор съедал тебя в анфас

Не в силах вымолвить ни слова…

* * *

И сердце хлопает по левому плечу

Не в силах удержаться от волненья.

* * *

«Мои стихи сплошная образность. Приведем пример:

Да и ты не скучай —

Забывай!

Проходя пожелтевшей долиной,

Синий-синий сиреневый май

Ты забудешь под крик журавлиный!

Что в этом куплете? В этом куплете лирическое «ты»…, т. е. о н а… скучающая; пожелтевшая долина, синий-синий сиреневый май и журавлиный плач, – в четырех строчках четыре поэтических образа! – и что это разве не новое? Да это больше того, чем новое, – это мировой рекорд!»

Один графоман в солидный журнал

прислал корявый стишок.

Совсем таланта не было в нем,

и стиль был весьма смешон.

Но чтобы вывод под стиль подвесть,

в нем были такие слова:

«Жизнь такова, какова она есть,

и больше – никакова!»

Младший редактор сказал: «Пустяки!

Ступай-ка в корзину, брат!»

Но чем-то тронули сердце стихи,

и он их вернул назад.

– Вчера я пришел веселенький весь,

и жена была неправа.

Но «жизнь такова, какова она есть,

и больше – никакова!»

Редактор отдела, увидев стих,

наморщил высокий лоб:

– Стихи банальные. Автор псих.

А младший редактор жлоб.

Но строчки вошли, как благая весть,

до самого естества.

«Жизнь такова, какова она есть,

и больше никакова!»

И, свой кабинет озирая весь,

подумал любимец богов:

«А может, и я таков, как есть,

и больше совсем никаков».