Записки о Шерлоке Холмсе

Кипя от негодования, я ринулся вниз и помчался к коттеджу, вознамерившись покончить с этой историей раз и навсегда. Краем глаза я заметил, что Эффи со служанкой спешат к нашему дому по тропе, но задерживать их не стал. В коттедже скрывалась тайна, омрачившая всю мою жизнь. Я дал себе слово: будь что будет, но я во что бы то ни стало положу этому конец. Стучать в дверь я не стал, а просто-напросто повернул ручку и ворвался в коридор.

На нижнем этаже все было тихо и мирно. На кухне со свистом закипал чайник, в корзинке лежала, свернувшись клубком, большая черная кошка, но знакомой мне женщины и след простыл.

Я метнулся в соседнюю комнату – и там никого. Взбежал на верхний этаж: обе комнаты пустовали. В целом доме ни единой души. Мебель и картины на стенах самые заурядные и безвкусные, за исключением той комнаты, из окна которой на меня таращилась загадочная физиономия. Тут был наведен изысканный уют, и мои подозрения разгорелись неистовым пламенем: на каминной полке стояла фотография моей жены во весь рост, снятая по моей просьбе всего три месяца назад.

Я некоторое время побыл в доме и удостоверился, что он совершенно пуст. Потом ушел с такой тяжестью на сердце, какой в жизни не испытывал. Эффи встретила меня в передней, но боль и гнев помешали мне с ней заговорить, и я поторопился мимо нее к себе в кабинет. Она, впрочем, вошла следом, прежде чем я затворился.

«Прости, что я нарушила свое обещание, Джек, – сказала она, – но если бы ты знал все обстоятельства, то не сердился бы на меня, я уверена».

«Тогда выкладывай все начистоту».

«Не могу, Джек, не могу!»

«Пока ты не расскажешь мне, кто живет в этом коттедже и кому ты подарила свою фотографию, между нами никакого доверия быть не может».

С этими словами я вырвался из рук Эффи и покинул дом. Это случилось вчера, мистер Холмс, с тех пор мы с женой не виделись, и мне об этом странном деле больше ничего не известно. Впервые между нами легла тень, и я так этим угнетен, что понятия не имею, как лучше поступить. Сегодня утром меня вдруг осенило, что именно вы можете дать мне совет, вот поэтому я к вам и поспешил – безоговорочно отдаться на ваше усмотрение.

Если я о чем-то неясно рассказал, прошу вас – задавайте вопросы. Но главное: поскорее посоветуйте, что мне делать, терпеть эту муку я больше не в силах.

Мы оба с величайшим интересом выслушали эту необычайную историю, которую наш гость изложил нам прерывистым, надломленным голосом, каким говорят только в крайнем волнении.