Голоса в лабиринте

Но что бы ни нагрезил очередной пророк,

попутчик наш не crazy, он просто умер впрок.

Эвридика

На поверхности пусто, из живности ряска да мошки,

в глубине затаилась чужая зеленая жуть,

я держусь наверху в интерьере из красок домашних,

я еще не готов за тобой в этот омут нырнуть.

Там нездешний покой маскирует себя под болото,

зазывая заблудшие души усталых людей,

там non stop для входящих без виз, паспортов и билетов,

но вернуться уже невозможно, а я не Орфей.

И в намеченный час достаю черно-белое фото,

от которого каждая клетка сочится тоской.

Не кончается ночь, не кончается кровь на салфетках,

не кончается зябкая дрожь за последней строкой.

Чердак

Любой из нас – чудак,

эльф, человек и гном,

имеет свой чердак,

забитый барахлом.

На чердаке живут

обрывки фраз и слов,

забытых в суете

бесчисленных минут,

и я, старьевщик снов,

археопат идей,

листаю ассорти

случайного меню,

пытаюсь раздобыть

какой-нибудь прием —

менять поток судьбы

хотя бы на микрон.

Судьба за тем углом,

а перископ разбит.

Виртуальная реальность

Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей

для трехмерной игры вместо пешек, слонов и ладей.

Там любому из них предоставлен отдельный разъем,

Кто-то пешкой умрет, кто-то станет однажды ферзем.

Никакой миттельшпиль не спасет от дебютных грехов,

унесет без руля и ветрил по теченью планшет дураков,

и никто не ответит

за плоды виртуальных затей.

Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей.

Дурная хозяйка

Наша память – заброшенный склад барахла,

что дурная хозяйка всю жизнь берегла,

добывала в расчете на завтрашний дождь,

расставляла с оглядкой на сладкую ложь —

если ближе положишь, быстрее найдешь,

и в уме виртуальный вела каталог.

Но с порядком хозяйка в ладу не была,

каталог затерялся в корзине белья,

а ключи от корзины среди барахла,

что дурная хозяйка всю жизнь берегла.

Муравейник

Опушка леса, старый муравейник,

так совершенны форма и размер,

что кажется, дизайнер для деревьев

придумал гениальный интерьер.

А муравьи в безмысленном порядке

мелькают и несутся кто куда,

и наше умиление понятно,

поскольку адекватно их трудам.

Земля людей, обочина вселенной,

моря и горы, птицы и цветы,

но боги не приходят в умиленье

от нашей муравьиной суеты.