Кофе без сахара

Он и был единственным доктором, который мог когда следовало отругать пациентов за то, что им делать не полагалось. Не жалел себя ради блага своего народа, вёл монотонную жизнь, без отдыха, без единого перерыва от начала года и до конца. Он не уставал от своей работы, более того, был благодарен Богу за такую возможность служить людям. Именно благодаря ему большинство пациентов выходили из больницы на своих ногах. Он мог бы похвастаться множеством случаев, когда помогал самым тяжёлым больным вернуться к нормальному существованию.

Он возвращал детям отцов, женам – мужей, родителям – детей. Однако все это ему казалось незначительным, ведь пациентов в больнице всегда было больше чем положено.

Никогда не забуду ту нашу откровенную беседу.

Немного помолчав, очевидно, думая, как начать разговор на такую щепетильную тему, он вздохнул и приобнял меня.

– Сейчас я буду давать тебе наставления. Знаю, что ты будешь удивлён этим рассказом, однако слушай. Твоя мать была беременна тобою, и как раз в это время я влюбился в одну замужнюю женщину, которая жила в нашей местности и была на три года старше меня.

Мне было хорошо с ней. Женщина очень часто писала мне любовные письма. Мать, как мне тогда казалось, не знала ничего. Наши встречи проходили втайне от всех. Не знаю, насколько нам это удалось, но с тех пор мне никто об этом не говорил. Однажды вечером во время ужина твоя мать вдруг спросила:

– Ты не собираешься уходить от меня? Просто я хочу сказать, что не выдержу этого…

На этом наш разговор закончился.

Я, конечно, был немного ошарашен такой её репликой, понял, что она почувствовала что-то и, будучи мудрой женщиной, намекнула.

Я и без того понимал, что рано или поздно всё заканчивается. В очередной раз, когда мы тайно встретились, я заявил своей возлюбленной, что хочу вернуться к размеренному существованию, прекратить наши свидания и погрузиться с головой в семейную жизнь. Так дальше продолжаться не может. Дальше всё происходило как у всех женщин: рыдания, признания в любви, но увидев, что моё лицо не меняется, она вытерла слёзы и тут же объявила: мол, я слишком грубый, и как только она могла питать ко мне столь сильное чувство? Но, несмотря ни на что, она любит меня, не позволит мне просто так уйти и сделает всё возможное, чтобы не допустить этого.

Дав ей выговориться, я резко подошёл к ней и с силой сжал плечо, но так, что она не почувствовала боли.

– Послушай, – грозно сказал я ей, – не вздумай показывать мне фокусы.