12 самых страшных тайн

На фоне огромного зеркального прямоугольника с опоясывающими его по периметру гирляндами ламп в кресле спиной к нам сидел ШАФРАН!!! Даже со спины я узнала бы его из миллиона. Только у него могли быть такие красивые мужественные плечи и такие блестящие каштановые кудри, спадающие ниже лопаток. В углу комнаты стояли коробки, наполненные пустыми флаконами от парфюма. Я же читала в каком-то глянцевом издании, что перед концертами Шафрана зал опрыскивают духами для создания соответствующего настроения. Ещё подумала – поди брешут!

Большой стол у окна, гримёрные столики, подоконники и даже некоторые стулья были завалены косметикой и апельсинами в различной степени переработки: целые, полуочищенные, в виде кожуры, в консистенции свежевыжатого сока, а также бутылированного покупного нектара.

Видимо, на случай, если всех этих запасов все-таки не хватит для удовлетворения бешеного апельсинового голодания Звезды. В атмосфере стоял столь стойкий цитрусовый запах, что распознать аромат вылитого в зал одеколона не представлялось возможным.

Так же в комнате находились два юрких помощника и уже известный ди-джей Финик, коему я и была обязана теперь этим невероятным счастьем. Он же первым отреагировал на наше появление:

– Лёва, вот та, о ком я вам говорил. Её привезли специально для вас. (Меня, оказывается ещё и везли (!) – будто я не мокла целый час на остановке в компании остроумного люмпена) Познакомьтесь, это… – Финик вытаращил глаза на Китикэт. Его выразительный взгляд взывал: «Ну, подскажи, сволочь такая, не помню я, как эту тёлку зовут».

Но Кити мстительно взирала сквозь собеседника, бессовестно и даже как-то блаженно улыбалась, будто всю жизнь только и ждала момента, чтоб подставить сотоварища.

Пауза затянулась на несколько томительно длинных минут, в течение которых Шафран продолжал так же буднично новодить марафет, что-то подштукатуривая на своём лице, как будто ему ничего и не говорили вовсе. Но затем герой девичих грёз медленно повернулся на сиденье и начал вставать – именно начал… так как этот процесс занял гораздо больше времени, отпущенного природой, в обыденном понимании.

Венценосный повелитель грёз медленно рос к потолку, словно взлетая. Это потом уже, когда артист вышел на сцену, я увидела, что он обут в сапоги на толстенной платформе и каблуках, зашкаливающих по высоте все разумные пределы.

Я не осознавала в том момент, где я нахожусь, во что одет мой кумир (что-то лаковое и поблёскивающее), и вообще – во сне или на яву.