Отражение. Литературные эссе

Андрей Вознесенский:

"Я – Гойя!

Глазницы воронок мне выклевал ворон,

слетая на поле нагое…

Я – горло

Повешенной бабы, чье тело, как колокол,

било над площадью голой…

Я – Гойя!"

Григорий Поженян:

"Я старомоден, как ботфорт

на палубе ракетоносца,

как барк, который не вернется

из флибустьерства в новый форт.

Как тот отвергнутый закон,

что прежней силы не имеет,

и как отшельник, что немеет

У новоявленных икон".

"Ты хочешь, чтобы я был, как ель, зелёный,

Всегда зелёный – и зимой, и осенью.

Ты хочешь, чтобы я был гибкий как ива,

Чтобы я мог, не разгибаясь, гнуться.

Но я другое дерево…"

Владимир Маяковский:

"Я – царь ламп!

Придите все ко мне,

кто рвал молчание,

кто выл,

оттого, что петли полдней туги, -

я вам открою

словами

простыми, как мычание,

наши новые души,

гудящие,

как фонарные дуги".

Леонид Мартынов:

"Я чуток,

Напряжен я,

Как рояль.

Но подойди хоть Бородин, хоть Скрябин,

Не трогайте, не жмите на педаль!

Шершавый от царапин и корябин,

Сегодня я уж больше не служу,

Рукам умелым, как и неумелым,

Но сам себе я струнами гужу

И весь дрожу своим древесным телом».

"Я –

Пламень фар,

И на меня летят

Ночные бабочки и мотыльки,

Не ведая, чего они хотят.

Ночную тварь маню я колдовски.

Я

даже мышь летучую подшиб,

Хоть не хочу, чтоб кто-нибудь погиб

Вот так бессмысленно из-за меня –

Стремительно летящего огня".

Борис Пастернак:

"Я – пар отстучавшего града, прохладой

В исходную высь воспаряющий. Я –

Плодовая падаль, отдавшая саду

Все счеты по службе, всю сладость и яды.

Чтоб музыкой хлынув с дуги бытия,

В приемную ринуться к вам без доклада.

Я – мяч полногласья и яблоко лада.

Вы знаете, кто мне закон и судья".

Николай Заболоцкий:

"Как все меняется! Что было раньше птицей,

Теперь лежит написанной страницей;

Мысль некогда была простым цветком;

Поэма шествовала медленным быком;

А то, что было мною, то, быть может,

Опять растет и мир растений множит".

Остановлюсь на этом.