Берёзовый листок

Мой очередной приезд к Мише в гости нарисовал картины этого стремительного течения времени. Миша плохо ходил и передвигался в коляске, а из-за дрожания рук его кормили из ложки, но это не помешало нам посещать, кстати, без очереди, музеи и выставки. У них там, в Израиле, такие льготы для колясочников естественны.

Следует заметить, что Миша глубоко образованный человек в плане живописи. Ему отлично знакомы старые мастера Европы, а также все течения в изобразительном искусстве, представители этих течений, их судьбы, как в творчестве, так и в жизненных стихиях.

Желая порадовать друга, перед поездкой к нему в Израиль, я хотел посетить выставку Архипа Ивановича Куинджи, которую яростно и настойчиво разрекламировали в эфире и прессе в Москве. Попасть на выставку не удалось, так как огромная очередь страждущих не позволила мне истратить драгоценное время перед поездкой. Перегруженный делами и рабочими проблемами, я пролистал википедию и узнал, что художник разработал яркий цвет, основанный на системе дополнительных цветов и, что для русского искусства это стало новаторством – ранее подобное средство не применялось.

Подталкивая Мишу в коляске после очередной эскапады по выставкам в Тель-Авиве к столику в кафе, я принялся, устроив его поудобнее, распространяться о том, какая масштабная выставка идет в Москве в Третьяковской галерее.

Перепутав Фамилию Куинджи с фамилией тоже на букву «К» Караваджо, я страстно повествовал о пейзажах средней полосы.

Мишу потрясло сначала то, что Караваджо выставляется в Третьяковке. Потом, когда я назвал картину «Украинская ночь» и принялся описывать её колорит и настроение, Миша разинул рот, потрясенный такой несовместимой с итальянским художником, реформатором европейской живописи XVII века, основателем реализма в живописи, одним из крупнейших мастеров барокко, который впервые применил манеру письма «кьяроскуро» – резкое противопоставление света и тени. Он никак не мог закрыть рот, а я продолжал повествовать о выходе из общества передвижников этого замечательного художника и его жизни в Санкт-Петербурге.

Когда Миша Сигал принялся хохотать проливая кофе на джинсы, я не сразу понял откуда ноги растут. И, только спустя пять минут, мы уже смеялись вместе.