Память совести, или Совесть памяти

Так что местный контингент, заседающий за соседними столами не отличался разнообразием, и Лу, покивав знакомым, уже было собрался принять участие в дискуссии за столом, как заметил залётную молодую парочку, непонятно каким образом забредшую сюда. Почему залётную? Ну, это не трудно определить по внешним факторам, о которых, наверное, и не стоит упоминать носителю дорогого костюма и различных сопутствующих нему аксессуаров. Да и по лицу зашедшего сразу же видно, что он не отличит аксессуар от писсуара, да ему это и не нужно, а его спутница своей натуральностью уже вызвала немой укор и негодование среди дутой женской присутствующей публики, от которого она ещё больше раздулась, правда уже естественным образом – а уж эту разборчивую в знакомствах, и неразборчивую в связях прослойку женской общности ни на какой мякине не проведешь.

И уже даже нахмурился официант, заметив оплошность администратора (впоследствии стоившей ему места), который, к слову сказать, виноват лишь в том, что отлучился на мгновение по личным нуждам, и тем самым дал незаметно проникнуть под сей священный свод этим возмутителям спокойствия, особенно перед носителями дорогих костюмов от какого-нибудь «Арма Бри», и их заменимыми носительницами бриллиантов (ведь нынче сейфы ненадежны, вот и приходиться ими обвешивать очередную пассию, чтобы ими любимые брюлики были всегда на виду).

И что теперь делать всем этим «носителям» собственности, когда простота бросила им вызов, вначале заведя молодежь сюда, а затем, показав всю их неприглядность, заставила уйти твёрдой опоре из-под ног вершителей судеб, ещё пять минут назад считавших себя так твёрдо стоящими на этой самой опоре.

Но дело разрешилось само собой. Парень, взглянув на ценник меню (с той же простотой как, видимо, всё и делал), заявил, что обедать им здесь не по карману, взял под руку подругу, и они также быстро исчезли, как и появились, оставив после себя растревоженный осиный рой.

У Лу в душе от увиденного, что-то как-то нехорошо заскребло, ёкнув смутной памятливостью, и он автоматически налил себе дополнения, дабы вытиснуть из своей памяти эту, непонятно с чем связанную, памятливую потерю.

«Казалось бы – ничем не примечательный случай (да даже и не случай, а так – пустяк: мало ли чего не бывает в жизни), а всё же что-то затеребилось в тебе, и вот уже ты потерял покой, ища это что-то», у Лу размышлял Лу, глядя на усердно жестикулирующую молодую, с позиции относительности местного бомонда, даму.