Память совести, или Совесть памяти

Ну, а на семейном фронте, после того как он заменил жену с большим пробегом на вон ту, молодую, всегда готовую тратить его деньги – пока что без перемен.

– Да, милая, – смотря в зеркало, говорит Лу.

– Я сейчас, только накрашусь, – следует ответ пухлогубого глянца.

– Да, конечно, – натянуто отвечает Лу, размышляя про себя. – Всё-таки она обманула меня, скрутив свой счетчик.

– Ну, с ним всё понятно, – послышится сердитый голос всё той же женской половины.

А что, собственно, понятно? Вот мне всегда было не понятно, вот это самое «понятно», звучащее, как выносимый приговор субъекту мужского рода.

А ведь это и есть приговор, вычёркивающий данный образец внимания из списка потенциальных, как любят нынче говорить, бой-френдов. Так и представляется этот список, составленный одной весьма смышлёной дамочкой, не пожалевшей на эти цели использовать свой красивый блокнот из коричневой кожи:

«Только Проша!

– Не на одном нём свет клином сошёлся.

– Проша может и подвинуться.

– И Алишерка, тоже ничего.

– Да неужели… (Далее всё размыто, по вкусу скорее похоже на слёзы с чернилами)».

Ну и дальше, в том же женском духе. Конечно, Лу мог бы привести массу доводов в свою защиту: и что он подождал, когда его будущая супруга из подростка оформится в женщину, и даже не держал её на поводке обещаний в съёмной квартире, да и вообще, ему далеко до тех высот, с каких на женский пол смотрит Прохор. Но давайте не спорить, и оставим хоть чуть-чуть неясности и непонятности, которые и будем преодолевать в процессе нашего повествования.

– А есть ли у нас выбор? – саркастически подмигнет мне либерал.

– Пожалуй, что нет. Ведь здесь автор – полноценный тиран, и он не потерпит на своих страницах чужого вольнодумства, даже и не претящего ему. – Тоном, нетерпящим возражения, заявлю я, чем лишу дара речи этого (впрочем, как и любого другого) либерала.

– Хм. А напустили-то тумана и таинственности. А мне всё уже и так ясно и понятно о чём вы тут талдычите, – вновь вмешивается тот весьма проницательный читатель, которого, как он говорит, на мякине не проведёшь.

– И в чём же загадка? – в ответ поинтересуюсь я, сам ещё находясь в процессе поиска сюжета.

– А ничего особенного. Кризис среднего возраста у вас, молодой человек, – смотря на нас со стороны, самодовольно заявит сей, весьма проницательный наблюдатель. Затем понаблюдает какой эффект произвели его откровения и снисходительно добавит, – Это мы уже проходили, в своё время.