НАБАТОМ БЬЮ В КОЛОКОЛА! Поэма покаяния

Правда, делал выводы едва ли,

Вновь случался повод на беду…

Драки никогда не примиряли,

Драки только множили вражду.

И сейчас, когда те дни остыли,

Всё-таки хотел бы я узнать:

Что же меж собою мы делили?

Что пытались миру доказать?

Ведь сейчас об этом знает всякий:

Даже в самый кризисный момент

Вряд ли правоту докажешь дракой,

Тут покрепче нужен аргумент.

Вот и мать у меня отгостила…

Вот и мать у меня отгостила.

Скрылся поезд, прощально звеня.

И вся воля моя и вся сила

Как-то враз покидают меня.

И лишь в сердце, как птицы, ютятся

Промелькнувшие чувства, слова…

Вот сидим мы. Давно за двенадцать.

Но ясна и свежа голова.

– Уж, поди, на подходе и книжка?

Ты писал, что закончил её…

– С книжкой, мама,

не то чтобы слишком… —

Я скрываю смущенье своё.

– А уж мы её ждали да ждали.

Почитать собирались с отцом.

Да, видать, не житьё без печали…

– А печаль ты запей-ка винцом.

– А и вправду! – долитую рюмку

Мать, прищурившись, пить не спешит,

И смеётся, и сонному внуку

Шевелюру рукой ворошит.

– А уж мы накатались с Дениской!

Как помчимся, аж сердце замрёт.

Высоко ты живёшь или низко,

А кабинка как раз довезёт… —

И, лицо по-старушьи наморщив,

Мать молчит, и туманится взгляд.

– Это что же, вот так вот вахтёрши

Целый день под лифтом и сидят? —

Я смеюсь. Я про лифт объясняю,

И уже улыбается мать:

– То-то я удивляюсь, чудная,

Что нигде никого не видать… —

А потом, после крепкого чая,

Мать стоит у ночного окна,

И, должно быть, по дому скучает,

Хоть гостит ровно сутки она.

Освещённые отблеском лунным,

Там, внизу, с обжитой вышины

Городские цветочные клумбы

Хорошо ей, наверно, видны.

Потому и теплеет во взгляде

И спокойнее сердцу в груди:

– А соседи-то наши в ограде

Насадили цветов – не пройти!

Да и чем заниматься на свете?

Старики ведь. Силёнок уж нет.

Березуцкой, молодке-то, Свете,

А и той пятьдесят уже лет.

Всё стареем, сынок, всё стареем.

Так, глядишь, насовсем и уйдём,

И в свой час лебедой да кипреем

К вам на землю из тьмы прорастём… —

Сквозь озноб нелегко улыбаться,

Только всё же спешу я сказать,

Что задача, чтоб книжки дождаться,

Ну, а там до второй подождать.

Но слабеют и воля, и силы,

И шугой на реке

стынет кровь…

Вот и мать у меня отгостила.