НАБАТОМ БЬЮ В КОЛОКОЛА! Поэма покаяния

И, разгладив рублёвки,

Настроением креп:

«Вот тебе на обновки,

И на соль, и на хлеб».

И струился упруго,

Как на старом пруду,

Рыбный запах в округе

В том голодном году.

Тихо светит луна…

Тихо светит луна

В отражении вод.

А вокруг тишина

Над полями плывёт.

И синеет гора

За сияньем речным,

И с отцом у костра

Мы сидим и сидим.

    1954 г.

Послевоенный хлеб

Неясный гул очередей

На затуманенном рассвете.

Как лица близких мне людей,

Я помню очереди эти.

Ещё зевая и крестясь,

Весь долгий путь ворча не в духе,

К торговой лавке в ранний час

Сходились первыми старухи.

Их телогрейки и платки

Пестрели около забора,

И с лёгкой чьей-нибудь руки

Рождались темы разговора.

Что дед Семён совсем ослеп,

Что непослушней стали дети,

Про то, что был бы только хлеб,

И можно жить да жить на свете.

И темам не было числа,

И гул, рассветом не уменьшен,

Всё рос.

Уже за счёт детей и женщин.

Я получал свой номерок

С трехзначной цифрой карандашной

И запасался, сколько мог,

Недетской выдержкой тогдашней.

Стоял, к забору прислонясь,

Но видел у насосной вышки,

Как, в поединке распалясь,

Над чикой сгрудились мальчишки.

И мне приспело поиграть!

И мне монеты бить охота!

Но скоро карточки сверять,

Но хлеб купить – моя работа.

И эта истина была

Сильнее, чем запрет суровый.

И долго очередь текла

К фанерной лавке продуктовой…

Памятник

Тот памятник стоял в центральном сквере,

В широком георгиновом кольце,

С печатью непреклонной гордой веры

На отрешённо-гипсовом лице.

Но как-то город был разбужен вестью,

Что памятника в сквере больше нет,

Что на его святом когда-то месте

Лишь гипса исковерканного след.

Ватага быстроногих ребятишек,

Мы первыми собрались у руин.

И любопытства нашего излишек

Бранил какой-то строгий гражданин:

– Ишь, расшумелись!

Ну-ка, живо, живо…

Нашли, где заниматься беготнёй… —

И терпко пахло зрелою крапивой,

И гипсом, и цветочною пыльцой.

Тот гражданин ушёл. Пришли другие.

– Вот так вот и живёшь:

с небес да в грязь.

– Не дело это, братцы дорогие…

Не дело так,

народа не спросясь…

А день рождался. Поднималось солнце.

Всё больше света рдело в облаках.