Слоны и песок

Этот по интернету. Он некрасив. Занимается бизнесом. Она хочет привести его к нам, чтобы мы его раскусили. А Ромик стал пить мало и сделался совсем неразговорчив. Почти немой. И постоянно у него плохое настроение.

Стянула носки

Таня заходила в старый садик, болтала с няней. Это с той, что сказала про них неплебеи, выглядит на 80 и носит мини-юбку. – Мини-юбку?! – Ну выше колен, и босоножки, и увидев меня (Таню), стянула носки, демонстрируя педикюр.

Деревья выросли

На дачу приезжал дядя Саша, и даже оставался ночевать на веранде.

Саша привез крыжовник. За ужином заговорили про крыжовник, что он раньше везде рос, и рос прекрасно в тени, – говорит Таня, а Мизь: тогда тени не было, всюду было солнце – сейчас деревья выросли.

Что же, дождь так и не пойдет? И город утонет в торфяном дыму.

Убили японского рыбака (у Курильской гряды).

Собственник

Пришел Мась: «Это вообще-то мой стол».

В этой тетради, кажется, ни одной утренней записи.

Дождя так и нет, на редкость сухой август.

Прошлый, если перечитывать, отличался ветрами.

Толя сварил

Толя рассказывает, как он трудился в сварочном цеху. Варил решетки из арматуры, а в соседнем цеху, кузнечном, делали для него заготовки, и там был хохмач. И Толя варил очень быстро, чтобы пойти хохмача послушать. Кузнецы говорят: «Иди, вари, сейчас начальство придет». А Толя им: «Я уже все сварил». Те не верят. Один сходил посмотреть. Толя даже план нарисовал, как у них цеха располагались.

И показывает, как он шел, каким маршрутом. А Толя слышит, как он зашел к нему в сварочный, посмотрел и пошел обратно в кузнечный. Идет по коридору и «еб твою мать, дурак! Еб твою мать, дурак! Зачем все сварил? Мы на три дня заготовок наделали – он все сварил! Еб твою мать, дурак!»

Лябзики

У Рильке про полнокровного человека, про которого думали – он румянится.

Хорошее имя Броун – для кого-нибудь непоседливого.

Вот бежит человек: это он торопится или это у него ради спорта?

Пророк сегодня рассказывал, он делал руками так, будто что-то мнет в них, и говорил: «Господь ведь тянет из людей душу» – и становилось наглядно.

А потом он сказал: «Лябзики, – Что? – Лябзики, – А что такое „лябзики“? – Ну, мякиш хлебный.»

«Шарики из хлеба,» – подумал я.

Вчера купил толстого Фета. Сегодня читал его в церкви, стыдливо обернув белой бумагой.

Толстой в письме называет Фета толстым добродушным офицером.