На птичьих правах

Всё так упростилось: до крови,

до рожи синюшной, счастливо зияющей в зиму

беззубой улыбкой – как радость в нас неистребима…

Не сдержит нас слово, в котором не стало закона —

изжито, отжато и выглядит жмыхом лимонным.

Сегодня приснилось под утро – мы утро лепили,

совсем неумело, из липкого серого хлеба,

нелепо, руками. Нас этому плохо учили,

разорвана связь поколений. Но рваное небо

беременно снегом. Неважно, что серое – белым,

чистейшим, наш случай хронический, что с нами делать?

Покой, ощущение дома встаёт из тумана —

ведь каждый ребёнок – не только от папы и мамы.

Из сотни юродивых – сколько глядит в фарисеи?

Не стало стыда, диким шабашем выглядит праздник.

По-прежнему тупо и неумолимо взрослею.

Сегодня меня без перчаток и трогать опасно.

«Только в пять выхожу…»

Только в пять выхожу —

чем же мы не полярные совы?

Если солнце и есть —

мы с ним словно бы и не знакомы.

В темноте человека не видно —

плывём, невесомы,

не в себе и ни в ком,

имяреки, до самого дома,

словно реки, течём —

никогда не впадая друг в друга,

в параллельных реальностях

мыслей, забот, представлений

о прошедшем и будущем,

ноги футболят упруго

шар земной терпеливый,

слегка раздражённые тени

поглощаются транспортом,

чтобы смениться другими,

наше время – не деньги,

оно нам гораздо дороже,

и кредит не возьмёшь…

Так недолго носить своё имя,

так немного успеешь понять

в этот вечер морозный.

«Декабри не кончаются, это пустые листы…»

Декабри не кончаются, это пустые листы

неотбеленной свежей прохладной форзацной бумаги,

к новогодней мистерии чуткой. Светлейшей из магий

мы их просто штрихуем дождями, наводим мосты

между днями и вечностью через провалы судеб,

золотые ущелья без доступа внешней тревоги.

Мир сбивал меня с ритма – сосед вечно слушает рэп.

Это дождь накосячил – горшки обжигают не боги.

За свинцовость реки, размышляющей, течь или сны

вековые смотреть до несбыточной новой весны,

за свинчатку дождя, за покровы обугленных туч

стебельком неразумным проклюнулся узенький луч,

так прорежутся крокусы в марте сквозь твердь изнутри,

острым ножичком вспорют бездарную плотность и сухость

наслоений – сказать: не могло – но случилось, смотри —

много спросится, только ответ – за пределами слуха.