Напрягая винты

Последний вердикт Федерального штаба

Был вял, неопрятен, уныл и недужен —

Но всё же, его перевыполнить дабы,

Я сел в геликоптер. Он плыл над базаром.

Визжала в кустах хоровая капелла.

Абрекам, урюкам, казбекам, хазарам

До качества музыки не было дела,

Но персы и шведы внимали в экстазе,

(А я торговал перхлорат неодима) —

Когда гауляйтер дон Педро фон Штази

Проснулся и вышел из леса, вестимо…

Вернее, не вышел. Ни ростом, ни харей.

Как есть, заблудился. Погрязнул в тумане.

Когда я в портянках, носках и кевларе —

Меня даже финский сельджук не обманет!

    3

Вернёмся к сюжету. Когда я под утро

Зашёл невзначай в магазин «Гасяпуны»,

Я был расположен нордически мудро:

Звенел переливчато створкой латунной,

Плечом задевал вертикальные рельсы,

Шатал полотёры, мутил политуры…

Мой друг Фаренгейт Реомюрович Цельсий

Всегда говорил: «Это – признак культуры!»

Седой продавец в настроении шатком

Топорщился тягостно чепчиком хмурым.

Я знал продавцов шебутные повадки:

Потребность отстоя, фуфла и халтуры.

Ему я сказал: «Мне налей керосину

На медленный йокиль с гнетущей полтиной!

Весь мир погружается в тлен и трясину,

Но я наслаждаюсь подобной картиной!»

Торговец, шуруя бревенчатой плошкой,

Налил из мензурки на ощупь с поллитра,

Угодливо шаркнул по кафелю ножкой

И взгляд затупил исключительно хитро…

Ему я ответил: «Спасибо, милейший!

Торгуй непредвзято! Блюди сахасрару!

С тобой да пребудут гетеры и гейши,

Как сладкий рассол с бодуна и хумара!» —

И двинулся прочь.

Угрюмо продавливал взглядом товары…

Мне было изящно, легко и прикольно

Себя ощущать молодым и нестарым,

Хотя б и не юным, пусть взрослым изрядно —

Зато недоверчивым, злым и тревожным.

Я жаждал купить геликоптер трёхрядный —

Хотя их достать вообще невозможно,

Товар дефицитен, запретен к продаже,

Кто жаждал его – налетел на измену:

Известный дизайнер Педрило Елдашев

Убился вчера о кирпичную стену…

Так будет со всяким! А может, не будет.

Я двинулся дальше. Смурной гауляйтер

В лесу декларировал: «Здравствуйте, люди!

Опят и маслят мне немедленно дайте!»

Неслышим был зов щелезубого Педро.

Терялся он полностью в мхе и тумане.

Сносился направо движением ветра,

А левое слушать никто и не станет.