В этом мире, в этом городе…

Задние вперёд не рвались.

– А у тебя получается, – опять приободрил брат, – до дому подберёшь, пожалуй, что-нибудь.

Мне ничто не запомнилось больше, наигравшись в гармонь и насмотревшись зверья, устал, «ушёл в себя». Очнулся дома, когда забрезжило утро.

Нагая? Вот она, на комоде, рядом! За день разучил все мелодии, какие слышал раньше, подобрал и гортанные вздохи зверя, тон его воя. И если доведётся когда и нынче взять в руки гармонь, кончаю игру волчьими звуками, что вынес в ту пору из детства.

Вера Арямнова

«Кофе варю на медленном, хотя предпочла б покрепче…»

* * *

Кофе варю на медленном, хотя предпочла б покрепче.

Белочка привередлива, птицей скользит по лесам.

Бог, как всегда, немилостив, нам, как всегда, не легче

в студии этой расфраченной среди ожерельных дам.

Да не тряси котомочку – счастье давно потрачено.

Крошку нашла на донышке? Ладно, теперь ты Крез.

Снится почти что вымерший, плотною тьмой охваченный,

Богом вообще оставленный к зиме Кологривский Лес.

Полно; узлы завязывай, боль никому не сказывай;

Словно в судьбе залатанной точек опоры – рать.

Липнет подъезд заразный, мается друг одноразовый.

Это про местожительство – надо его менять.

День

Пугается день весенний,

как голубь, мелькнувший тенью

за тюлем, в чужом окошке

увидевший чучело кошки.

Рыдает в бреду бездельник.

Жизнь му`ку – в муку`, как мельник,

но всё же пробита брешь…

До отдыха – три зарплаты.

А всё же мечты крылаты…

На хлеб положи и съешь!

После вылета боли

как шуганутой моли

из тела, живущего еле,

запах хлеба и ели!..

Заплачешь и скажешь: спасибо,

поскольку ты выжила, либо

погибла, об этом не зная,

на светлом околышке рая,

где всё, как и прежде в жизни,

у лишней в своей отчизне.

Сантимент

Потеряла я не брошку.

Белый свет свернул в рогожку

и унёс под мышкой друг.

То-то как темно вокруг!

Но в округе много дела,

У округи нет предела.

А блошиный прыг да скок

Можно видеть в мелкоскоп.

Если хочешь, так гляди.

Я гляжу, что впереди:

Впереди стоит без крова

Кологривский лес суровый,

И ничё, – живёт народ.

А болячка заживёт.