Метафизика души

И чем больше этих годков пролетит, тем болезненней будет вопрос: «А чем ты, мил человек, занимался все эти годы?» И постепенно станешь ты деклассированным элементом в лучшем случае, а в худшем – с отсидкой, после которой на приличную работу тебя и не возьмёт никто.

– Петро, так, может, ты не только советом поможешь? Как-то убедительно у тебя всё звучит.

С этими словами мужчины пошли к выходу, продолжая беседовать. Пётр Маркович вздохнул с облегчением: встретить знакомых во время проведения секретной операции – самое большое невезение.

Стрелка часов приблизилась к трём, и он стал протискиваться к столику, за которым стояли люди, заполняя бланки телеграмм. Взял свой, положил пачку с бумагой на стол и тоже стал старательно выводить адрес, который пришёл ему на ум. Это был адрес колхоза, где он когда-то работал председателем, пытаясь внедрить на практике свою модель социалистического общества.

Какой же текст придумать? «Грузите апельсины бочками», – вспомнил он Остапа Бендера и сам почувствовал себя чуть-чуть аферистом.

Но не успел провести аналогию между собой и известным литературным героем, как к столику подошёл человек – явно иностранец, – придвинул к себе бланк и начал что-то писать.

– Правильно? – обратился он к молоденькой барышне, которая оценивающе изучала написанное. – А то я не совсем перфектно понимай по-русски.

Девушка захихикала, кивая, а иностранец, как бы случайно прихватив пачку с бумагой, которую минуту назад положил на стол Пётр Маркович, спокойно удалился.

«Ну вот и всё, процесс пошёл», – подумал Пётр Маркович, смял так и не заполненный бланк телеграммы и выбросил его в урну.

* * *

Ящер сменил Циклопа и занял своё обычное место в дверях гостиницы «Интурист». Было время возвращения с экскурсий: один за другим подъезжали огромные «Икарусы», и из них неспешно, разминая затёкшие от долгой дороги ноги, вылезали иностранцы. Ящер цепким взглядом профессионала разглядывал каждого. Спокойно прошли австралийцы, говорящие между собой по-украински.

Этих он знал: бывшие наши, угнанные немцами и не вернувшиеся после войны.

«Ишь ты, куда забрались, – думал Ящер, – на другой конец света. И правильно сделали». Его-то отец вернулся на родину и маялся ещё пять лет по лагерям. Приехал домой не героем войны, а беззубым зэком с явными признаками туберкулёза. «Сколько лет прошло, а на родину тянет, одна делегация за другой – всё едут и едут. Благо послабление вышло – разрешают им смотреть на наши достижения».