Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

Очень долго, – почему-то вздохнула мать, но меня её ответ сразу успокоил.

– Это хорошо! Сережа сказал, что когда выучится на машиниста, то сможет приехать к нам. Знаешь, мам, я тоже решил стать машинистом. Тогда мы сможем приезжать друг к другу в гости. Правда?

– Для этого, сынок, надо хорошо учиться в школе.

– На одни пятерки?

– Да.

– А мне в школе учительница оценки не ставила и даже не проверяла задания. Говорила, что я ещё маленький, – пожаловался я.

– Ничего. На следующий год ты подрастёшь, и будешь учиться в Пятигорске.

– А Пятигорск большой город?

– Он не большой, но красивый. А ещё там очень высокие горы.

– До облаков?

– До облаков, – подтвердила мать.

Я замолчал, поражённый воображением. Таких высоких гор нигде в Окунево, и даже в Евгащино, мне не приходилось видеть. В темноте послышался плач грудного ребенка, а затем – рассерженный голос его матери:

– Мужики! Перестаньте дымить. Дышать нечем! Её поддержали другие женщины, словно пчелиный улей.

В ответ мужчины поворчали, но стали курить по очереди, высовываясь сзади кузова между брезентовыми шторами.

Однако мороз крепчал, и теперь женщины стали ругаться на курящих, требуя вообще плотно закрыть брезент.

– Вот бабы! И так им не этак, и этак не так, – послышался шутливый голос молодого парня.

– А ты, видать, ещё никак не умеешь – раздался в темноте голос молодой женщины, и бабы поддержали её общим смехом.

Сконфуженный парень замолчал. Мужчины нехотя закрыли штору, но продолжали, покуривать втихаря, отчего табачный дым снова заполнил небольшое пространство кузова.

Так, под истошный шум мотора, плачь младенца и переругивание женщин с курящими, я сладко заснул, положив голову на колени матери.

Проснулся неожиданно. К горлу подступала тошнота, болела голова, а шум мотора уже не казался успокаивающим. Наоборот, он с тревогой отдавался в моём теле и вместе с резкими толчками всей машины ослаблял силы. Сильно пахло бензином, запах которого и вызывал тошноту.

Люди шумели, а некоторые стали стучать по кабине шофёра.

Тот остановил машину и подошел к заднему борту.

– Граждане, пассажиры!.. – начал он. Но разозлённые мужчины и испуганные женщины не хотели его слушать и потребовали немедленно открыть задний борт. Некоторых рвало, и мужчины закинули наверх обе брезентовые занавески. Ворвавшийся морозный воздух сразу принес облегчение.

Мать спрыгнула вниз, подхватила меня и поставила на заснеженную дорогу.