Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

– Как ты себя чувствуешь, Владик? Тошнит? – обеспокоенно спросила она.

– Тошнит! И голова разболелась.

– Ах, ты мой бледненький… – внимательно всмотрелась она в моё лицо, а затем присела на корточки и поцеловала в щеку.

– Ты что же это, черт бородатый, нас отравить удумал?! – послышался рядом истеричный голос женщины с грудным ребенком на руках, которого она трясла, чтобы он не орал.

– Граждане! – снова попытался вступить со всеми в разговор шофер. – Так как же мы без бензина почти двести километров проедем.

А? Куда мне эту бочку ставить?

– Это верно, – помолчав, согласились мужчины, и женщины сразу притихли.

– Значить так, гражданки, – обратился шофёр к женщинам. – Прошу шторы плотно не закрывать. Во время пути будем делать чаще остановки, чтобы выходить из машины проветриваться или «сходить до ветру». Кто с детьми, пересядьте ближе к заднему борту. А мне придётся ехать медленнее, чтобы вас не вытрясти. Всем понятно?

– А на поезд не опоздаем? – спросил кто-то из женщин.

– Ну, если опоздаем, на другой день уедешь, – успокоил он её, усмехнувшись в бороду. – Мамаш в этот раз много набралось, – как бы оправдываясь, обратился шофёр к стоящим рядом мужчинам. – Запечатались под брезентом, а проветривать кузов боятся. Правильно я говорю? – и они, соглашаясь, закивали головами. Подождали тех, кто «бегал до ветру», и шофёр скомандовал:

– А теперь – по коням! Плохо будет – стучите, – и пошел к кабине.

Все молча расселись, как посоветовал шофёр: женщины с детьми – ближе к заднему борту, мужчины – к кабине машины.

Курить там они уже не решались из-за бочки с бензином, а протискивались осторожно по одному к брезентовым шторам, которые свободно болтались на ветру, и теперь никто не требовал их плотно закрывать.

Холодный воздух вскоре остудил кузов, и женщины попросили все-таки плотно закрыть брезент, чтобы не простудить детей. Но пары бензина снова накапливались, и шторы снова открывали или делали остановку. Наконец, чтобы не опоздать к поезду, было решено делать меньше остановок, а открывать шторы, когда кого-нибудь рвало или кто-то из мужчин высовывался покурить.

За всю дорогу нам с матерью пришлось раза три подползать к заднему борту, чтобы опорожнить свои желудки. При этом надо было крепко держаться за борт, чтобы не выскочить из машины, высунув голову наружу. Из-за холода и постоянной тошноты я, помню, сильно устал. Мне уже казалось, что наша поездка никогда не закончится.