Трилогия пути

Он бросил в рюкзак десяток яблок, выложил серебро на верхнюю перекладину забора и, держа рюкзак на отлёте, потрусил к берегу.

Белов поджидал его в полукилометре от деревни, где о близости жилья свидетельствовали лишь разбегающиеся тропинки. Котелок закипал.

– Пируем! – Зуев развязал рюкзак.

– Ого! Мы тогда сейчас кофеёчку покруче заварим – и бутерброды со сметаной, хлеб так и так доедать надо, оно посытней супу выйдет. А суп на вечер. Вы не против?

– Согласен, – сказал Зуев сквозь недозревшее, но всё равно милое свое терпкостью яблоко.

Радостно пахло горячей хвоей. В прозрачном пламени истаивала река.

– Разве же это сметана! – говорил Белов, намазывая её вдвое хлеба. – Это же птичье молоко!.. сливочный крем… концентрированный. Давно, наверно, не пробовали такой сметанки?

– Никогда не пробовал, – признался Зуев.

Белов улыбкой не поверил, обжёгся кофе и отставил кружку.

– Ну, как там? – спросил он после паузы, кивнув в сторону деревни.

Зуев пожал плечами. Деревня дрожала в дымке, превращалась в миф, и женский голос в ушах был навсегда оторван от слов, певучего порядка которых уже нельзя было передать.

– Сонно, – придумал он всё-таки сказать и виновато посмотрел на Белова, который, должно быть, ожидал сведений подробных и занимательных.

Белов поднялся и, потянувшись, крякнул. Оставалось ещё десять минут.

9

После обеда около часа шли неторопливой цепочкой, затем все три лодки соединились. Погода располагала к лени, река текла ровно и спокойно, медленно расширяя берега; и, склоняясь над своим отражением, Зуеву мечтались те голубые утра, когда он оказывался один посреди обруча озера, вдали всякого звука, и, замерев, долго скользил по инерции, срезая кромкою лопасти с воды волокнистый флёр, а потом «Эльф» складывал струистые усики и совсем останавливался, застывал на безупречной глади, сквозь дымок волшебной шлифовки над которой береговые выстройки и даже движущиеся явления казались выкройками из мультфильмов, а бархатисто-зелёный лес, с юго-запада крылом обнимавший озеро, был исполнен чужой и чарующей жизни.