Крейсер «Суворов»

К тому же, когда бил противников на ринге, то чувствовал их боль. Ему становилось жалко своих сверстников, и он частенько проигрывал, теряя концентрацию. Хотя и был крепок физически, но не сильно продвинулся в спорте. И во дворе избегал нарываться на драку. Однако если она оказывалась неизбежной, то всегда с успехом применял бескровную «двоечку»: один удар в челюсть, другой – в печень. После них у любого противника пропадало желание продолжать драку.

Нет, армии Белаш не боялся и потому спокойно ждал вердикта.

Члены комиссии, пошушкавшись, предложили:

– Мы, конечно, не можем оставить вас в техникуме против вашего желания. К тому же статистику портить не стоит… Давайте отчислим вас с правом восстановления. После армии вы наверняка будете относиться к учебе серьезнее, а при таком раскладе поступать, снова сдавать экзамены уже не нужно будет, просто восстановитесь и окончите техникум… Вы же умный парень. Потом еще и в институт поступите, хорошим специалистом станете…

Вадиму было все равно: с правом восстановления или без права.

Когда дома объявил о своем решении, то мать сразу расплакалась. Отец своего недовольства не высказал:

– Что ж, и дед мой служил, и отец. И я был в армии.

Мать эти слова распалили еще больше, на ее широком лице даже выступили красные пятна:

– Тогда другое время было! Теперь знаешь, как в армии, говорят, бьют, калечат…

Отец, однако, был тверд. Он сжал свои небольшие, но очень крепкие кулаки:

– Ничего, постоит за себя.

Жизнь вообще суровая штука. В восемнадцать лет надо уже начинать это понимать, готовиться, что б тебя потом во взрослой жизни ничто испугать, сломать не могло.

Мать продолжала, приложив руку к груди, к сердцу:

– В Афганистан пошлют – обратно в цинковом гробу вернется. У твоего же токаря Валехина сына совсем недавно похоронили.

Это было правдой: в тот год погиб Мишка Валехин из соседней школы. Он был единственным ребенком в семье, мать чуть не сошла с ума от горя.

Толковый парень, спортсмен-дзюдоист. На далеком горном перевале пуля оборвала жизнь в восемнадцать лет.

– Да, может быть, и на войну… – не уступал отец, махнув сжатым кулаком, – но и мой батя был на войне. Там действительно калечили, убивали… Но он же вернулся. И я из армии вернулся. К тебе… Каждому выпадает свой век, свои трудности: кто-то воюет, кто-то в гнилые времена тащит службу. Да, там не все приятно.