Повесть о Верном Школяре и Восточной Красавице

О, как я рвусь тогда боготворить его,

Как будто телом всем впиваю море или небо…

Я так люблю его!

Такие ласковые нежные теплые губы его огромного искалеченного

рта…

Он вдруг распрямляется —

и похож со своей палкой на великого того пастуха из древности,

шагающего горделиво за своей отарой.

Меня в моей любви остановить не может его хромота

И темнота его одежды грязной старой…

А в его страсти к любому звучанию музыкальных инструментов —

такой таинственный и нежный пыл…

Вот он босой,

и ногти у него такие большие, страшные, кривые,

как будто сказочные когти,

а рядышком —

тихая запыленность его темных

стоптанных ботинок…

Защитник слабых он, бесстрашный он, всегда такой он был…

И если бьют кого-то на улице,

он бросается защищать.

И уличную драку он преображает в поединок…

Я так люблю его…

Мы татары

Мы татары

Мы татары…

– Мы булгары с Волги…– он говорит внезапно…

И я снова маленькая девочка,

и поднимается рассветного солнца красный круг

И растворяется в сверкающие жаром переливы.

Мой дед молчит, молчит,

сжимает скрещенные пальцы смуглых рук.

И голову склоняет

снова молчаливый.

И мерцает в зелени листвы сиянье тонких ос и мух.

Мой дед молчит,

и частица солнца в осколке стекла себя раздробила.

Восточный он король,

и полководец его

индийский петух…

Как в сказках Гауфа

или на той страничке, где принцесса Брамбилла…

Глава вторая

ЯВЛЕНИЕ ТАНГРА, ДРЕВНЕГО ТЮРКСКОГО БОГА

Л.

Давно я не видела такого молодого лица.

Давно я не радовалась мальчишескому телу голому.

И не мёртвая шапка, а просто одна живая лиса

Обвивает эту черноволосую голову.

И выписаны тайно и размашисто

следы птичьих когтей на шапочном ярлыке.

И метро переполняется нечеловечески-горловыми

птичьими голосами.

А эта лиса

всё время резко улыбается на своем родном языке,

И непонятно смотрит на меня своими глазами.

Как будто с киноэкрана,

когда высокое дерево зелёное вдруг прямо на людей сидяших

всеми своими листьями порывается.

Квадратики зеленой куртки,

будто светлый живой атласистый, из книжных фотографий оживший

камень малахит.

А юноша тоже

только глазами темными яркими радостно и глубоко улыбается,

И дышит яблоковым своим живым лицом,

И молчит.