Плыл по морю хариус

Дорывалося и дорвалося,

понеслось, как с цепи сорвалося,

зашивалось, но не прижилося.

Мало, но хорошо пожилося.

Птичка

За окошком два сугроба,

где же ты, любовь до гроба?

Птичка те сугробы ест –

на любви поставлен крест.

Птичка все сугробы съела

и влюбиться захотела,

спела песню о весне,

об ушедшей белизне.

Припев:

А любовь у птички словно… птичка,

утром – песня, вечером – яичко.

Из яичка – клювики, как личики –

вылупились птенчики у птички.

И уже кричат птенцы – младенцы:

– Уберите с солнца полотенце!

Разлетелись из гнезда птенцы,

словно из тарелки леденцы.

Птичка ходит по сугробам,

птичка думает о многом:

– Может, съесть один сугроб

от болезней и хвороб?

И взяла сугробы съела

и влюбиться захотела.

Спела песню о весне,

об ушедшей белизне.

Припев.

Марусенька

Я в магазин с Марусенькой зашёл,

взглянул на цены – пот полился градом:

с пятёрки раньше рупь на закусь шёл,

теперь к пятёрке пять добавить надо.

Моя жена не баба, а орех,

в глаза смотрю ей – денег бы хватило!

Да я прощу ей самый тяжкий грех –

пусть пол не моет, только бы купила.

Есть женщины в советских городах!

Моя жена, не дрогнув даже глазом,

червонец на прилавок им – ба-бах!

Купила мне «Пшеничную», заразу.

В другом отделе ищем холодца,

но нету ничего в универсаме.

Шуршат халаты лишь на продавцах

пузатыми тугими парусами.

Жена взгрустнула: надо что-то есть,

ведь дочь у нас – на выданье подросток,

ей стукнуло недавно двадцать шесть.

Как с дочерями нынче все непросто!

– Маруся, мила, не переживай,

пойдём в кафе, закусим там немного,

ужасно хочется мне пожевать,

и выпить не мешает, слава богу.

Грудастая раздатчица сказала: – Вымя есть.

Об этом мы и сами догадались.

Но шутки прочь, ведь хочется и есть.

– Насыпь чего, а то изголодались!

– Я всем бы вам дала бы по мозгам,

но нет мозгов, возьмите лучше вымя.

Сейчас я всем по вымени вам дам,

вкуснятина, за уши не отымешь.

Бурёнка та была немолода,

и зуб скользил по порции из вымя,

ведь сколько коровят за все года

она вскормила дойками своими.

Потом пошла на мясокомбинат,

успешно там была она забита.

Для слуг народа шла на сервелат,

а для народа – вымя да копыта.

Для дочери мы взяли порций пять.

Пришли домой – она там не скучала.