Чужие мои дети. 16+

Я погладила кота, и он вдруг взглянул на меня таким долгим, таким по-человечески понимающим пронзительным взглядом, что мне стало не по себе… И столько боли плескалось в этих глазах, что неожиданно для себя я уткнулась в кошачью шерсть и заплакала.

– Ничего, девонька, будем жить. – Зоя Ивановна ласково погладила меня по голове, поспешно открыла ключом дверь в свою квартиру. На пороге дома её уже ждали – кот Лёвка и пёс Артемон.

…

Пашка, как ребёнок, обрадовался появлению кота:

– Красавчик!.. Юлька, где ты его взяла?

– Соседка подарила.

– Только малохольный он какой-то, – Пашка вертел в руках кота, словно тот был игрушечным.

– Слушай, дай ему время привыкнуть! – я разозлилась на мужа.

– Ладно, ладно, пусть привыкает. Я – что? Ничего не имею против.

И хотя Тихона в дом принесла я, хозяином он выбрал для себя всё-таки Пашку.

Фёдоровну мы похоронили спустя несколько дней.

…

И вновь в Детском доме текучка кадров: вчера уволилась ночная няня, а на прошлой неделе – методист. Каждый из них унёс боль с собой, чтобы постараться начать новую жизнь, без горестей и страданий.

Впрочем, боль – она у всех разная. Вернее, боль одна и та же, только порог чувствительности у всех разный – у кого-то выше, у кого-то – ниже. И неизвестно ещё, который порог лучше…

Не успеваю снять в фойе обувь и переобуться в сменную, как вижу бегущих навстречу Сашку и Димку (так и не научилась отличать их друг от друга дальше расстояния вытянутой руки)

– Юливанна, у нас новенькая!

– Лена Степанова?

– Ага, сидит у себя в комнате, ни с кем не разговаривает.

– Ну, вы же понимаете – ей нужно привыкнуть… Раз уж встретили, тогда помогайте, джентльмены.

Димке отдаю сумочку, Сашке вручаю пальто…

– Юливанна, она и правда, какая-то дикая! – Оля говорит об этом преувеличено громко и даже театрально.

– Оля, может быть, ты не будешь кричать об этом на весь белый свет?

– А что такого? – обижается Оля.

Я осторожно стучусь в комнату к новенькой.

Девочка, обхватив колени руками, словно дикий испуганный зверёк, сидит, забившись в самый дальний угол кровати. Из-под густой и давно не стриженой чёлки на меня глядят серые, в обрамлении густых светлых ресниц, испуганные глаза. Пшеничного цвета густые волосы, без намёка на какую-либо причёску, непослушными прядями ниспадают на худенькие плечи.

– Здравствуй, Лена.