Чем пахнет неволя

Чем пахнет неволя

Георгий Гельмутович Геннис

Новая поэзия (Новое литературное обозрение)

Георгий Геннис родился в 1954 году. Окончил Московский институт иностранных языков им. М. Тореза. Работал редактором на телевидении и в книжном бизнесе, переводил с французского (в том числе документальные романы А. Перрюшо о Жорже Сёра и Анри Руссо). Стихи публиковались в журналах «Воздух», «Арион», «Черновик», интернет-проектах «Лиterraтура», TextOnly, «Полутона», «Другое полушарие» и др. Автор книг «Время новых болезней» (1996), «Кроткер и Клюфф» (1999), «Сгоревшая душа Кроткера» (2004), «Утро нового дня» (2007), «Мрак отказавшей вещи» (2010).

Живёт в Москве.

Георгий Геннис

Чем пахнет неволя Избранные стихотворения

© Г. Г. Геннис, 2019

© Л. Оборин, предисловие, 2019

© ООО «Новое литературное обозрение», 2019

* * *

Жестокий талант revisited

В «Песнях матушки Гусыни» есть образчик старинной английской страшилки – стихотворение о нарядной даме, которая пришла в церковь и почему-то увидела там гниющий труп, описанный во всех неприглядных подробностях.

Священника дама спросила с тоскою:

«Ужель и меня ожидает такое?»

Священник в ответ: «От судьбы не уйдёшь,

Так будет с тобою, когда ты помрёшь».

Стихотворение (здесь – в переводе Ю. Левина) заканчивается одинокой строкой «И тут дама завизжала», но то было в прошлые века. В наше время от осознания своей некрасивой смертности уже не визжат, но ещё его не рифмуют.

Его обычно вытесняют подальше (будущему бывшему человеку состояние его тела будет уже безразлично). Но некоторые его проговаривают: жёстко, безжалостно, утрированно и вместе с тем точно – так, что в этом нет никакого болезненного любования, а есть особый род гуманизма.

Соблюдённое memento mori серьёзно меняет оптику – и человеческую, и поэтическую, и читательскую. В случае с Георгием Геннисом читатель ещё и находится под властью удивления: манера поэта, которой уже больше сорока лет, представляется монолитной, как бы неподвластной историческим обстоятельствам.

Страшно интересно (страшно и интересно), какие же обстоятельства окружали автора, который уже в конце 1970-х предлагал новый взгляд от лица не-достоевского «подпольного человека» – не маниакальное самоупоение, а сострадательное созерцание. Увидел, ощутил, зарегистрировал. Запомнил и проводил в последний путь.