Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2018

«Можно сказать: ты стоишь у окна…»

Можно сказать: ты стоишь у окна

всё нарастающей осени, если

так остывают у птиц имена,

что у вещей они даже исчезли,

что начертанье кривых тополей

ветер согнул до такого курсива,

что издевательство это, скорей,

не безобразно, а даже красиво.

Сызмала надрессированный тьмой

действовать взглядом особого

блеска,

я наблюдаю тебя молодой,

то есть не в фокусе, то есть не резко,

то есть вовсю вечереет, пока

густо клубится роскошная старость.

Я бы сказал, что плывут облака,

только для этого слов не осталось.

Кто нас за локти разбудит с утра?

Кто поцелует и нежно состарит?

Ты некрасива, поскольку прекра —

сна ни в одном – ни в зелёном,

ни в карем.

«Кошка с длинными ресницами…»

Кошка с длинными ресницами.

Синий лунный свет.

Жизнь тем более случится,

если нас здесь нет.

Заскрипит в замёрзшей луже

прошлая трава,

и никто не обнаружит,

как шумит сова.

Кошка умывает лапками

узкое лицо,

и блестит в углу под лавкой

женское кольцо.

У запруды стонет в воду

сом своих усов,

он подводную погоду

предсказать готов.

Чересчур одновременно

замолчало всё.

Лишь колодец постепенно

пьёт своё питьё.

Звёзд пшеничные предметы

кое-как видны,

потому что скорость света

медленнее тьмы.

Не туман, а подходящий

для тумана дым,

даже слишком настоящий,

чтобы стать седым.

И кусты стоят по пояс

в ледяной росе,

и вдали грохочет поезд,

где мы едем все.

Вдовцы

У мёртвых жён в карманах – только снег,

и тот – из мелкорезаной бумаги.

Их взгляд, ещё шуршащий возле век,

уже лишён бинокулярной влаги.

Они теперь своим мужьям враги,

хотя любимы этими мужьями.

Им никогда не встать не с той ноги

в своей насквозь не оркестровой яме.

Зато им – петь пластами рыжих глин

и супесью смеяться до упада,

и, раскатав картонки тонких спин,

на них скользить по чернозёму ада,

где, сквозь себя просеивая грунт,

навстречу к ним, движенья обнуляя,

их дети нерождённые плывут

своим неимоверным баттерфляем.

Плывут на запоздалую войну

рождения, где воды, пусть немного,

но отойдут грунтовыми во тьму,

ведь схватка мёртвых – это схватки бога.

Что под землёю – тоже небеса,

не столько очевидно, сколько важно.

Там женщина уж если не оса,

то птица в оперении бумажном.