Не путать с Доминиканской Республикой. Повести и рассказы

)

– Да! – с готовностью откликнулась та. – Я вчера прям за один вечер – как семечек нажарила…

Тут мы выкатились из вагона, потому что, слава Богу, подоспела наша остановка. На счастливый катькин смех оборачивались прохожие.

– Прелесть! – восклицала Катька. – Надо не забыть рассказать Сергееву – пусть повеселится!..

Я-то как раз весьма засомневалась в вероятности последнего. Впрочем, она, кажется, тут же благополучно всё позабыла, привычно упорхнув в свои облака.

…Ладно, к дьяволу, почему всё это должно меня волновать? – говорю я себе накануне сергеевского возвращения, вытирая пыль с его папок и книг (что, собственно, и не входит в мои обязанности, но вот настолько я её не выношу, что руки опять сами потянулись к тряпке).

На носу у меня сессия – вот о чём, собственно, должна болеть голова. И ведь, если разобраться, – что как не такого рода экзекуция должна меня приблизить к пусть далёкой и призрачной, сомнительной и относительной – но независимости?

6

Покуда тянется моя сессия, он, надо сказать, ведёт себя очень мило: почти не теребит с поручениями, а когда всё-таки теребит, то сильно извиняется, и даже вполне искренне тревожится за мои самые жестокие экзамены.

И вот, когда они почти сданы (не считая хвоста по политэкономии социализма), он вызывает меня к себе и излагает свой очередной план.

– Я собираюсь в Коктебель. Может, вплоть до октября там пробуду – если ничего непредвиденного не возникнет.

Понятно. У него там дача – говорят, возмутительно огромная.

Бывает, он там проводит почти всю зиму.

– У меня работы будет много – материал почти весь собран… Короче, у тебя какие на лето планы? Не хочешь со мной туда? Хотя бы на месяц? Один раз, правда, отправлю тебя в Москву отвезти кое-что. И – ничего другого, скорей всего! Правда, вода в доме только холодная. И Анна Семёновна к сыну собирается ехать – надолго…

Анна Семёновна – женщина из посёлка; она, кажется, сторожит ему эту дачу, а когда он там живёт, – состоит чем-то вроде домработницы.

И вот, она, значит, уедет, а я, значит…

– А что я буду там делать? – резко вопрошаю я.

– Да ничего почти… Загорать! Вон, вся худая-бледная, глядеть тошно, —

произносит он привычно-ворчливой скороговоркой.

– Терпеть не могу мыть посуду, – заявляю я довольно-таки нагло. – Тем более холодной водой.

– Ну, будем мыть по очереди, – слегка растерянно отвечает он. И почти умоляюще добавляет: – А готовлю я в основном сам!

– Это, действительно, правда.