И загляну в твои глаза…

И единственной нитью, связывавшей нас, стали белые листки бумаги, исписанные красивым бисерным девичьим почерком.

В письмах Таня писала о своих успехах в учёбе, о своих пожеланиях и надежде на скорую встречу. Но письма полные самых сокровенных желаний и чувств писали едва ли не каждый день. В части, где проходил службу Олег, а это предгорья Южного Урала, ему завидовали белой завистью. Пусть и не так далеко от родного края, а по собственной воле дома не побываешь, устав есть устав, служба солдатская.

Но когда на сердце легко, дома и родители, и невеста ждут, то и службу нести сплошное удовольствие. После первого года службы мне выделили десятидневный отпуск. Счастливая улыбка озаряла моё лицо в эту пору.

В деревне самая жаркая пора: сенокос. Кто жил в деревне, тому знакомы эти заботы: с рассветом, покуда ещё держится роса и не особо досаждают оводы и комары, взрослые спешат в лес, а в деревне же остаются одни мальцы и бабушки. В лесу там и сям слышны голоса косарей, что, подтрунивая друг над другом, укладывают покосы взмахами искусно отбитой косы.

Высокая и густая трава ложится ровными рядами.

Птицы щебечут, словно подбадривая, из чащи. И вот так между делом и не замечаешь, как на восходе забрезжат первые лучи восходящего солнца, предвещая жару. Олег, отдохнув в первый день, после дороги, на второй со всеми вместе отправился на покосы. Вечерами же встречался с Таней, тоже отдыхавшей на каникулах в деревне. Но десять дней, они и есть десять дней, а в летнюю пору, когда с утра уже впрягаешься в заботы, даже не успеваешь заметить, как солнце клонится к закату.

И вот уже пора собираться в дорогу.

Таня, моя невестка, поехала со мной до самой станции, провожая в дальний путь. Мы неспешно беседовали на скамеечке, когда диспетчер по громкой связи оповестила о прибытии поезда «Москва – Иркутск» на второй путь. А это значит, мне пора подниматься на ноги и искать свой вагон. Во время этой беседы по поводу и без, мы с ней договорились о женитьбе после того, как отслужу, но ни у кого и в мыслях не было, что это наша последняя счастливая встреча, полная радостных ожиданий, радужных надежд.

…Поезд, громко возвестив о своём отбытии, начал медленно набирать ход, отстукивая на стыках рельс. Я же, стоя на последней ступеньке вагона оглянулся назад и помахал Тане рукой на прощание и разглядел ответные взмахи платочком среди провожающих.