Сюжеты в ожидании постановки. Выпуск 3

(Звучит метроном – 5—6 ударов)

Я долго и без устали говорил и завершил свою речь так: «Появление немецких войск под Гибралтаром будет рассматриваться, как оскорбление, нанесённое испанской чести, ибо только испанец должен освободить Гибралтар от неверных».

Итак, стороны показали своё видение ситуации и как бы наметили позиции в предстоящих переговорах. Но, если я выглядел внешне вполне спокойным, то Гитлер, взбешённый моим поведением, начал терять самообладание. Раздражённый Гитлер чуть ли не в ультимативной форме повышенным голосом произнёс: «Откройте границу моим танкам!» Я ещё ниже опустил голову и всё тем же спокойным голосом повторил всё, что только что говорил, а затем как бы назидательно сказал, что «танки по пустыне не пройдут».

Наступила тишина. Гитлер не мог взять в толк, куда подевались предварительные договорённости. Он вообще ничего не мог понять. И он нервничал, терял нить разговора, перескакивал с одного вопроса на другой… А я сидел, не шевелясь, «как бы слушая Гитлера».

Моё тело чуть покачивалось, словно бы в такт словам, когда же наступала моя очередь говорить, я превращался в неподвижную мумию.

Вдруг мои мысли сделали неожиданный поворот: знает ли Гитлер, что я отдал приказ испанским посольствам в Европе выдавать евреям въездные визы в Испанию. Я это объяснял тем, что они являются предками сефардов, изгнанных более четырёхсот лет назад из Испании, и имеют право вернуться на свою историческую родину. Уже десятки тысяч евреев Франции, Венгрии, Румынии, Греции пересекли границу и укрылись в Испании.

Пройдёт время, и эта цифра приблизится к двумстам тысячам.

Конечно же, Гитлер не мог не знать об этой акции спасения евреев. Но сейчас ему невыгодно было поднимать еврейский вопрос – на кону стояла более важная задача. А мои мысли вернулись снова к тем дням, когда никто не называл меня «каудильо».

(Пауза)

Я понимал, что карьерный рост возможен только в Африке и подавал рапорты о переводе в действующую армию.

Наконец, в феврале 1911 года мне удалось получить направление в резерв Африканской армии. Сразу же по прибытии в Марокко меня направили в форт Тифасор. Мне здорово повезло, командовал базой в форту помнивший меня бывший начальник Алькасара полковник Хосе Вильба Рикельми.

В июле 1912 года я получил очередное воинское звание, а с ним и новое назначение – командовать фортом Уикан на реке Керт. Форт находился на передовой и считался опасным местом.